Если кто—то сливал информацию, которая попадала в нужные руки, все проводимые мероприятия тут же закрывались и проходил поиск замешанных лиц. Самое смешное, что сами участники этих гонок были строго за здоровый образ жизни. Острые ощущения им приносила гонка. Алкоголь продавался в этих местах, но ничего крепкого.
– А кто меня отсюда выгонит? – Подруга, видимо что-то увидела, потому что оглушительно завизжала в трубку.
– Ты не забыла, что выходной был всего лишь один? – засмеялась я.
– Ты только что мне об этом напомнила.
Как собрание?
– Может завтра поговорим?
Минута молчания.
– Так серьезно? – Мне кажется я увидела, как все веселье с Рии слетело в тот же миг.
– На самом деле не очень. Просто… странно, я бы сказала.
В трубке раздался тяжелый вздох.
– Я знала, что с тобой просто не бывает. – Тут внезапно кто-то на заднем фоне позвал подругу. – Тори, мне пора. Я прошу тебя, не засиживайся допоздна. Завтра после обхода зайду к тебе в кабинет, и все обсудим.
– Хорошо. Рия, будь там аккуратна. – Я знаю, как легко ее зажечь.
А меня сейчас нет рядом, чтобы подстраховать.
– Не волнуйся. – В трубке послышались короткие гудки.
Отложив битрифон на край стола, я снова вернулась к документам. Один из пациентов жаловался на постоянные боли в руки, когда использовал магию. Стандартные анализы не показали ничего подозрительного. А вот Магографика была отвратительной. Потоки не то, чтобы были перепутаны, их словно постоянно кто-то ломал. И нам нужно было найти причину такого состояния мага. Сделав необходимые пометки, назначив препараты узкого спектра действия, я закрыла карту этого пациента.
– Тук-тук, – в дверном проеме показалась голова Жени. – Я почему-то была уверена, что ты еще здесь.
Я слабо улыбнулась в ответ.
– Со мной все уже давно понятно. А ты почему на работе?
Подруга прошла в кабинет и поставила перед моим носом ароматный кофе.
– Внезапно поступила сложная пациентка, – Женя прятала от меня глаза. А значит что-то было не так. Я ждала продолжения, но подруга не торопилась делиться со мной.
Лишь стаканчик с ее напитком еле заметно подрагивал в руках.
– Же-е-ень, – тихонько позвала я. Она еле слышно всхлипнула. Вот почему я не пошла в педиатрию. Слишком это все. Невозможно пройти мимо чужой боли. Невозможно зачерстветь. Я завидовала тем коллегам, кто умел отрубать эмоциональную часть. Самой это удавалось редко, либо я вообще не могла отключить эмоции. Безусловно, все это было наедине с собой и девочками. На глазах у остальных я держала марку.
