Порывистый ветер обнял ее ледяными ладонями, бесстыдно разметал полы плаща, погладил по коленям, сразу же озябшим под тоненькой сеточкой чулок. По краям канала уже зажглись фонари, и на черной воде дрожали желтые блики. Темное низкое небо, затянутое облаками, все так же сеяло мелкую водяную пыль. Сиденье небольшой моторной лодки было влажным, и вскоре Кьяра совсем продрогла, пожалев, что вырядилась как на свидание.
Под мостом Понте-дель-Тетте, в старинном квартале Красных Фонарей, лодка, наконец, замедлила ход и вскоре причалила.
Кьяра расплатилась с лодочником и, прижимая к груди ящик с маской, поднялась по четырем мокрым каменным ступеням.
Отель, в котором остановился синьор Эгле, оказался совсем небольшим, всего в два этажа. Кьяра подумала, что такой богатый господин мог бы снять номер в «Центурион Палас», с видом на Гранд Канал, а не в таком захолустье. Отели тут были скромнее, а у местных этот район и вовсе пользовался дурной славой. Не зря в старину здесь жили только куртизанки.
За стойкой никого не оказалось.
Кьяра поднялась по узкой лестнице на второй этаж и постучала в дверь под номером тринадцать.
– Открыто, входите, – раздался знакомый голос.
Номер оказался тесноватым, но чистеньким и по-своему уютным. Настолько, насколько может быть уютной гостиница.
Кьяра осторожно поставила ящик на стеклянный столик. Виктор нетерпеливо открыл замок и откинул крышку:
– Великолепно. Это она… Моретта. Та самая…
Он нежно погладил гладкую кожу маски.
– Двадцать тысяч. Вы обещали наличными.
Кьяре не терпелось поскорее убраться отсюда.
Глухое, неясное чувство тревоги ворочалось в груди, царапаясь острыми краешками. Этот человек пугал ее, заставляя сердце больно колотиться о ребра, а горло пересыхать.
– Конечно. Минуту.
Виктор достал из пиджака бумажник и начал нарочито медленно отсчитывать купюры. С усмешкой протянул их Кьяре. Та почти вырвала деньги из его рук и спрятала в сумочку.
– Прощайте, синьор Эгле. Мне пора, – произнесла Кьяра внезапно севшим голосом и подала ему руку.
Виктор сжал ее ладонь, а потом вдруг поднес к губам.
Кьяра вздрогнула.
– Синьорина окажет мне еще одну любезность? – произнес он вкрадчиво.
Кьяре показалось, что по ее телу от того места, где ее кожи коснулись губы Виктора, начал расползаться жидкий огонь.
Она не поняла как, но Виктор вдруг оказался у нее за спиной, а маска Моретты – в его руках. Он поднес ее к лицу Кьяры и шепнул на ухо:
– Примерьте. Я так хочу увидеть ее на вас.
Она хотела закричать «Нет!» и убежать.
