– Если не сейчас, то когда? – потребовал он, глядя ей в глаза.
– Я… не… знаю, – прошептала она, не в состоянии отвести от него взгляда.
– Тогда сейчас, моя медовая любовь, – сказал он за мгновение до того, как их губы встретились.
К своему удивлению, Адэр почти лишилась чувств, когда сильные руки подхватили ее. Эти полузабытые ощущения обрушились на нее приливной волной. Ее губы чуть приоткрылись, впустив язык Конала. Эндрю никогда не целовал ее так… В поцелуях лэрда чувствовалась яростная решимость. Эндрю же всегда был с ней нежен, словно иначе она просто рассыплется в его руках.
Но Конал хотя и не был груб, все же, казалось, забыл о нежности. Он требовал, и Адэр, как ни странно, уступала этим невысказанным требованиям.
Он сжал ее лицо ладонями и поцеловал сомкнутые веки, лоб, щеки.
– С тобой все по-другому, – изумленно пробормотал он. – Не как с Агнесс Карр. С ней я спешу получить наслаждение. С тобой, моя медовая любовь, я боюсь торопиться, потому что не желаю, чтобы это кончалось.
Он поймал ее руку, прижался горячим поцелуем к ладони и повел Адэр к постели.
"
"Адэр была вынуждена признать, что несколько сбита с толку. Почему с Эндрю она никогда не испытывала тех эмоций, которые сейчас копились в ее душе?
– Разве для мужчин не все женщины одинаковы? – тихо спросила она, когда Конал уложил ее на перину.
– Вовсе нет, – улыбнулся он, слегка прикасаясь губами к ее губам. – И для женщин все мужчины различны. По крайней мере так утверждает Агнесс Карр, которая знала в своей жизни немало парней.
– Вот как?
Значит, не все мужчины одинаковы. Эндрю обещал ей наслаждение после брачной ночи, но Адэр ничего особенного не почувствовала. О, конечно, она лгала ему и говорила, что испытывает неземное блаженство, потому что вина, разумеется, лежала на ней, а не на нем. Наверное, сумей она дать ему ребенка, все было бы иначе. Она не находила его ласки неприятными, но не испытывала того, что ощущал он, когда овладевал ею ночь за ночью. И каждый раз, излившись в ее лоно, он целовал Адэр, отодвигался и мгновенно засыпал, пока та лежала в темноте.
Но теперь грубый шотландец касался ее тела большими ладонями, и Адэр обуревали чувства, которых она не знала прежде. Его губы прижались к ложбинке у основания ее горла, и у него вырвалось нечто вроде медвежьего рыка. Он лизал стройную колонну ее шеи горячим языком, и Адэр ощущала зародившуюся где-то внутри дрожь. Жадный рот сомкнулся на соске, сильно потянул, пока пальцы мяли другую грудь.
