– Я очень хотела принять приглашение графа, и пока что мне не опасно ездить верхом. Но ты не поверил бы мне и стал препираться, а мне совсем не хотелось ссориться с тобой. Я уже могу сказать, что сейчас все иначе, чем в тот раз. Я сильна и здорова, и ребенок, который растет во мне, тоже силен и здоров. Не сердись, любимый, – уговаривала она.
– Мне следовало бы побить тебя, – мрачно буркнул Конал. Адэр крепче прижалась к нему.
– О, неужели отшлепаешь? – промурлыкала она и, положив его ладонь себе на ягодицы, кокетливо повела бедрами.
– Я была очень дурной девчонкой, милорд, – проговорила Адэр певучим тоненьким голоском, принимаясь тереться о Конала всем телом.
Его мужское достоинство тут же уперлось в ее живот.
– Ты неисправима, – попенял Конал, стараясь не рассмеяться. Иисусе, да он тверже железа! – Что, если ты навредишь себе или ребенку?
– Еще слишком рано, – отмахнулась Адэр. – О, поспеши, поспеши, мой дорогой! Я сгораю от желания! – Она привлекла Конала к себе, обхватила ногами его талию, и он со стоном медленно вошел в ее влажный жар.
Озноб вожделения охватил Конала. Неужели он никогда не устанет от этой женщины? Наверное, нет. Сколько бы он ни обладал ей, для него это всегда было как впервые. И когда чувствовал, что Адэр отдается ему всем своим существом, волновался как зеленый юнец.
Едва мышцы ее лона сжали его плоть, он снова застонал и прошептал в душистые черные волосы:
– Ведьма! Я люблю тебя!
Адэр задохнулась от счастья. Как она любит, когда он медленно, о, так медленно, входит в нее, наполняя своим желанием! Всем своим существом она стремилась к завершению.
Жидкий, яростный, медовый жар охватывал ее, пока Адэр не загорелась.
– Конал! – выкрикнула она. – Конал!
Он стал пронзать ее длинными, размеренными выпадами своего любовного копья, и Адэр, словно в припадке безумия, продолжала говорить о своей любви к нему. Голова кружилась от невероятного наслаждения, которое он ей дарил. Не в силах сдержаться, Адэр закричала и взлетела к звездам, а когда уже не могла больше держаться на вершине блаженства, упала в бархатную темноту, которая потянулась и окутала ее теплом и негой.
Конал снова и снова врезался в раскаленное лоно Адэр, но, как ни трудился, сначала не мог найти облегчения. Но потом Адэр сжала его ягодицы. Ногти глубоко впились в плоть, и страсть хлынула бурным потоком. Первобытный рык, исторгшийся из груди, удивил его самого. Они вместе нашли экстаз и потом заснули в объятиях друг друга.
