День был пасмурным, и черные тучи нависали все ниже. Сырость и холод пробирали до самых костей. Когда до Клайта оставался еще час езды, начался снегопад. Адэр благодарила Бога, что до дома совсем недалеко: кони уже начинали вязнуть в сугробах. К тому времени как они добрались до Клайта, снег повалил с такой силой, что в нескольких футах ничего нельзя было разглядеть. Когда они спешились во дворе и оглянулись, следы копыт были уже заметены, у входа намело настоящий снежный холм.
Зима наконец вступила в свои права, и снег не прекращался всю ночь.
Утром вокруг все было белым-бело, и до самой весны снег ни разу не растаял.
Мердок доложил брату, что жизнь в их отсутствие была смертельно скучна. Ему ужасно хотелось услышать, что происходило в Хейлзе и как праздновался Новый год.
– Наш кузен Алпин тоже был там? – спросил Мердок Конала.
– Если и был, то умудрился ни разу не показаться мне на глаза, – проворчал лэрд.
Элсбет была вне себя от гнева, узнав, что Адэр призналась в своей беременности, только когда приехала в Хейлз.
– Что это с тобой творится?! – бушевала она. – Хочешь потерять и этого младенчика?!
– Я не потеряю своего сына! – отрезала Адэр.
– Сына, вот как? Значит, теперь ты у нас ясновидящая? – съязвила нянюшка.
– Я всем сердцем чувствую, что ношу парня. Он будет сильным и крепким. Не то что моя бедная крошка Джейн, – заверила Адэр.
Зима тянулась медленно, но все же уступила дорогу весне. Холмы снова зазеленели. Живот Адэр стал расти, но сама она была счастлива и довольна жизнью.
На этот раз она так не уставала и чувствовала себя отлично.
В конце апреля пришло известие, что Дженет Дуглас Хепберн родила дочь, окрещенную Дженет, в честь матери. Дитя было здоровым и сильным, но мать умерла в начале апреля. Патрик Хепберн, скорбя по жене, привез в Хейлз кормилицу, а сам уехал в Стерлинг. Его дружба с королем крепла, и тот назначил Патрика дворцовым экономом и смотрителем Эдинбургского замка, а также главным шерифом Эдинбурга и Хаддингтона. Его младший брат Адам стал королевским шталмейстером.
Адэр была опечалена смертью Дженет, но потом вспомнила, что молодая графиня Босуэлл практически сама предсказала свой конец во время их разговора в Хейлзе.
Адэр вздрогнула при мысли о том злосчастном разговоре. Ребенок в ее животе нетерпеливо заворочался.
Как-то вечером стражник сообщил о сигнальных огнях, загоревшихся на склонах холмов. На этот раз они оповещали о набеге англичан. Клайт зажег свой огонь, чтобы предупредить соседей.
