Почти лишенный четырехколесного транспорта, двор был идеально приспособлен для велосипедных гонок по кругу. Осколком кирпича на асфальте рисовалась стартовая, она же – финишная, черта, гонщики выстраивались в линию – и вперед, навстречу рекорду. Хорошо помню все мои велосипеды. Первым, если не считать совсем уж детского, трехколесного, была купленная в Сходне «Бабочка». Но гоняться на ней я еще не мог по возрасту. То ли дело «Школьник», зеленый, с прямой (как у взрослых!) рамой. Впрочем, «Школьник» был переходной моделью, ребенок быстро рос и пересаживался на солидный «Орленок» или на разборную «Каму», более редкую, с небольшими колесами.
Я катался на «Орленке», купленном в спортивном магазине на Бутырской и доставленном оттуда домой с величайшей помпой. С него вскоре и упал – тут же, во дворе, во время гоночного заезда. Сейчас, сделав несколько шагов вправо, к арке, я стою как раз на том самом месте. Такого падения вполне можно было и не пережить. Помню, что еду первым, у меня на «хвосте» мчится какой-то дворовый приятель.
Вот новый поворот. Чувствую, как догоняющий касается передним колесом своего велика заднего колеса моего «Орленка», а дальше я взлетаю. Лечу долго, кувыркаюсь чуть ли не через голову и падаю на асфальт, счастливо миновав бордюрный камень. Колени и локти у меня ободраны до крови, одежде кранты, но я жив.
А еще раньше, до школы, именно здесь меня посвятили в основы дарвиновской теории происхождения видов. Я не поверил и оскорбился: «Сами вы произошли от обезьян!» Человек, по моей логике, мог произойти только от человека.
Еще несколько шагов – и я сворачиваю в арку. Несмотря на субботний день, здесь все-таки прячутся две машины, перекрыв былую нашу футбольную площадку. Я иду прямо, но если бы свернул сразу направо, то в глубокой нише с окном, несомненно, обнаружилось бы то, для чего нишу использовали и тридцать, и пятьдесят, и семьдесят лет назад. Люди рождаются и умирают, эпохи уходят, а такие вот «общественные туалеты» никуда не деваются.
Ну да, вон мутная струйка вытекла на асфальт, в жаркий-то летний день!
За аркой начинается «пятачок». По идее, так можно было бы назвать небольшую площадку, свободную от деревьев. На немецкой военной аэрофотосъемке хорошо видны и наш дом, и двор, и лужайка за домом – но тогда это еще не был «пятачок». В сорок первом сюда попала бомба, по случайности (бомбили завод «Знамя» на Бутырской) не угодившая ни в наш, ни в противоположный дом, а упавшая между ними.
