Взрыв высвободил подземный ключ, и огромная воронка до краев наполнилась водой. В получившемся таким неожиданным образом пруду еще в пятидесятые купались и даже ловили рыбу. Затем воронку осушили и засыпали, а сверху разбили сквер, центр которого заасфальтировали, поставили тут же скамейки вокруг маленькой клумбы – и получился «пятачок»."
"Если в нашем дворе растут практически одни тополя, каждый год заваливающие нас своим пухом, то «пятачок» засажен более разнообразно. Кроме уже упомянутых лиственниц, чьи кроны поднялись вровень с нашей крышей, тут произрастают пять-шесть каштанов, с которых я когда-то палкой сшибал ощетинившиеся иглами плоды с красивейшей твердой сердцевиной, особенно много кленов, несколько вязов и лип.
Но главным богатством здесь прежде были плодовые деревья – груши и яблони. Под яблонями я шел с папой качаться на качелях, в пришитых к рубашке «эполетах» из дедушкиных погон, под яблонями шествовал через «пятачок» страшный Адольф Яковлевич – старик в фетровой шляпе и зеленых очках, с маленькой орденской планкой на сером костюме, с крючковатым носом.
Дети его боялись, и не зря: потом я узнал, что в войну Адольф Яковлевич служил в СМЕРШе. В августе дорожки были усыпаны крошечными яблочками, красными и желтыми, очень сладкими. Этих яблонь давно уже нет, а вот груши еще остались. Минувшим летом я специально ходил сюда – проверять, плодоносят ли груши. Все оказалось в порядке. Правда, вкусить дары природы я уже не решился – слишком уж загазованным стало нынче наше Дмитровское шоссе.
Теперь все грибное царство «пятачка» представлено повсеместными шампиньонами да несколькими особо устойчивыми в городских условиях видами поганок. Но в начале восьмидесятых годов, когда весь «пятачок» был еще плотно покрыт кустарником, фанатичному грибнику здесь находилось чем поживиться. Под кустами во множестве росли маленькие свинушки, попадались и сыроежки. Как-то я нашел белый гриб, к сожалению, червивый. Свинушки, принесенные мной с «пятачка», бабушка однажды пожарила, но мама запретила мне их есть.
Потом, с наступлением эры «сухого закона», в кустах вместо грибов все чаще стали обнаруживаться пьяные, лежавшие тут без памяти.
Пройдя к центру «пятачка» и обогнув, как всегда справа, клумбу, в моем детстве представлявшую собой небольшую горку, где ничего не росло, а нынче – действительно клумбу с цветами, я поворачиваю направо и двигаюсь по диагонали к арке соседней десятиэтажки.
