Любовь - яд

Но я его не боялась, точнее, боялась, но не могла остановиться. Видно переполнилась чаша терпения, долгая чаша из восьми лет. Теперь все вырвалось наружу, лавиной, и меня уже нельзя было остановить. Я дерзко посмотрела ему в глаза и с вызовом ответила:

— Мщу тебе. И знаешь? Знаешь я рада, что ты все понял. Как-то скучно мстить когда другая сторона не знает откуда на сыпятся неприятности."

"Артур нервно дернул себя за воротник футболки, он задыхался. Впервые я видела его в таком состоянии. Он проорал так громко, что зазвенели стекла:

— Мстишь? За что? За то, что было восемь лет назад? Чего я лишил тебя? Девственности?

— И ее тоже, — я достала сигареты и закурила, стараясь сохранять ледяное спокойствие.

— Ну, ты ненормальная! Если все бывшие девственницы начнут мстить своим первым мужчинам — мы нахрен вымрем.

— Было бы неплохо.

Артур обхватил переносицу двумя пальцами, судорожно глотнул воздух:

— Я так понимаю ты это серьезно. Ты мне мстишь за то, что я бросил какую-то девчонку восемь лет назад? Да у меня таких потом вагон и маленькая тележка была!

— Ха! Я в этом и не сомневалась.

— Я даже не помню, как ты выглядела!

— И в этом тоже!

Артур в ярости разбил пепельницу о стену, а я рванула к двери, надеясь спастись бегством, мне не нравилось как разворачивалась наша беседа. Я помнила Артура в ярости, теперь я больше не Инга, я Васька, а Ваську он мог и ударить. Но Артур меня схватил за руку и сжал так сильно, что я поморщилась от боли. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, готовые порвать на части — я его, а он меня.

— Мать твою, я оставил тебе на год оплаченную квартиру, я оставил тебе столько денег, что их хватило на безбедное существование еще пару лет. Я договорился, чтобы тебя не увольняли с клуба. Да! Я не попрощался! Я мать твою, струсил, побоялся. Но кто меня нахрен осудит? Мне было всего двадцать два года. Ушел как сумел.

— Я. Тебя осуждаю я.

Я оттолкнула его от себя, потерла подбородок саднивший как после ушиба и все же повернула ручку двери.

— Ты выкупила контрольный пакет акций, чтобы насолить мне? — спросил он устало, словно выдохся после вспышки гнева.

— Нет, я выкупила тебя — с потрохами. Я позволю тебе остаться в компании, и никто не узнает, что акции у меня, а ты станешь хорошим мальчиком и будешь за это работать, как положено. На меня работать, на мою кампанию. ""ТрастингСтрой"" теперь мой.

Он яростно захлопнул дверь, когда я попыталась ее открыть.