Я стояла на возвышении, похожем на круглую тумбу, разглядывала в зеркало удивительной красоты бирюзовое платье с многослойной легчайшей юбкой в пол и с расшитым жемчужинами корсажем. Оно мне сказочно шло. Фасон превращал худобу и отсутствие форм в женскую хрупкость и нежность. Цвет морской волны освежал и странным образом преображал нездоровый оттенок кожи, каким страдали абсолютно все клерки, целый год проводящие в закрытых кабинетах, в аристократичную бледность. Зато цена этого дивного преображения, мягко говоря, заставляла страдать.
Кто, спрашивается, в трезвом рассудке купит на один вечер платье за двести шиллингов? Я не была готова расстаться с частью жалованья, только днем полученного у счетоводов. Конечно, прибавка в сотню страшно радовала, но не настолько, чтобы терять голову и кидаться на дорогущие наряды.
— По-моему, вы чудесно выглядите. — Продавщица сложила ладони в молитвенном жесте, словно заклиная меня приобрести хотя бы какое-то платье, иначе ее лишат премии.
Я поймала в зеркале завистливые взгляды других покупательниц, а заодно полюбовалась на грозно сведенные брови Фэйр.
— Девушка, оставьте нас на секунду, — отослала она консультанта и, дернув меня за руку, заставила согнуться. — Чем тебе это не угодило?
— Ценой, — прошептала я. — Я лучше завтра куплю на барахолке. У Эзры и Ароны очень приличные…
Фея закатила глаза и пробормотала:
— Ты думаешь, здесь кто-то покупает одежду? Ее в прокат берут!
— А так можно? — оживилась я.
— Нельзя, но если бирку не отрывать, то прокат еще и бесплатным получится.
— Для наглядности она заправила бумажную карточку в корсаж.
Конечно, спину неприятно кололо, но не настолько сильно, как удушала жадность.
Сумочку выбрали под платье, крошечную и лакированную. Ее я тоже собиралась вернуть. В столь тесное вместилище женских богатств, кроме баночки с губной помадой и ключей от дома, больше ничего не влезало. Сгнивший кактус два дня не потаскаешь и дракона не запихнешь.
От покупки туфель я хотела отказаться, но Фэйр заявила, что в конторских лодочках на бал идти неприлично, а босоножки у меня все без каблуков.
Пришлось скрепя сердце заглянуть в обувную лавку. Как назло, юркий молодой человек, явно считавший, что женщины всех возрастов обожают обувь, нашел подходящую пару золотистых открытых туфелек.
— На вашу ножку отлично сядет, — улыбнулся он, протягивая мне крошечный размер, по виду детский. Польстил, конечно.
— Можно на три размера больше? — попросила я. — Лучше на три с половиной. Пожалуйста.
