За неделю тепла Аскорд покрылся зелеными перышками, но воздух все еще был пронизан особенным весенним холодом, а потому из сквозных окон сказочной кареты прилично дуло, зато благовония выветрились. По крайней мере, я стала пахнуть как утренняя роза, а не как перебродившая бочка розовой эссенции.
Гостиный двор с изящными колонами и широкой мраморной лестницей переливался огнями. От мостовой до раскрытых дверей тянулась красная ковровая дорожка. Подъехать красиво не удалось. Нам пришлось пристроиться к длинной веренице карет.
Гости в вечерних нарядах и с лицами, закрытыми масками, быстро выгружались и с чинным видом, словно королевские персоны, направлялись к парадному входу.
Наша очередь практически подошла, когда Арона вдруг пропыхтела:
— Ой, Тесса, ты забыла оторвать ценник…
— Не надо! — рявкнула я, но поздно, в тишине раздался звук отодранной нитки.
Возникло чувство, будто ловкая не к месту сестрица только что разорвала мне сердце.
— Не отрывать? — с испуганным видом Арона разглядывала карточку.
— Проклятье, ты вывалила за платье двести шиллингов?!
— Маме не говори, — буркнула я и, выхватив ценник, спрятала его в ридикюль.
На выгрузку нам дали всего пару минут. Эпатажный экипаж привлек внимание любопытной публики и зевак. Целая толпа народа насладилась уморительным зрелищем, как неуклюжая троица, бестолково толкаясь, оправляя юбки, тихо матерясь, пыталась изобразить грациозность. К слову, идти по красной ковровой дорожке — тоже сомнительное удовольствие, высокие каблуки все время цеплялись за морщинки.
Клянусь, когда мы наконец добрались до парадных дверей и предъявили приглашения, то я вздохнула с облегчением.
Холл был огромен. С высоченного потолка спускалась многоярусная хрустальная люстра, заливавшая помещение ярким светом. В бальную залу вела мраморная лестница с широкими перилами. В углу на возвышении играл струнный квартет, но ненавязчивую музыку заглушали разговоры.
— Я так упарилась, что мне надо в туалет, — объявила Арона, невольно привлекая внимание аристократичного вида старушек, едва не грохнувшихся в обморок от почти шокирующей непосредственности.
— Надо говорить «дамская», — поправила Эзра и обратилась в старухам: — Правда, дамы?
Удивительно, как те не полезли в сумочки за нюхательными солями.
— Один бес, — обмахивая румяное лицо пухленькой ладошкой, фыркнула младшая сестра.
Чтобы выяснить, где находилась пресловутая комната, мы пристали к подавальщику с подносом шампанского.
