— А тут воды по пояс! Жлобина!
— Ты меня сейчас обозвала?
— Извините, господин ди Элрой, но позвольте быть откровенной в столь трагичную минуту! Вы самый невыносимый жлоб, а уж жлобов в своей жизни я повидала!
Меня трясло, и очень хотелось плакать от обиды.
— Залезай в лодку, — мягко предложил он, держа бортик.
— Пешком до берега дойду! — прорычала я, желая двинуть ему в челюсть. Потом принялась стягивать проклятый пиджак, от которого пробирал холод до самых костей.
— Ты зачем раздеваешься? — насторожился Элрой.
— Утопиться хочу, а одежду жалко! — поведала я. — Забирайте свое имущество!
Он забрал, видимо, чтобы помочь тащить тяжесть, а мне стало еще холоднее. Туфли потерялись на втором шаге, окостеневшие от холода ноги засасывало в трясину, и было страшно думать, во что я наступаю. Отвращение и холод удивительным образом подстегивали упрямство. Высоко поднимая колени, с мрачной решимостью я направлялась к берегу. Элрой с лодкой на веревке, с пиджаком, перекинутым через локоть, и ридикюлем под мышкой в траурном молчании следовал за мной.
Даже пару раз поддержал, когда я едва не потеряла равновесие. Наконец он мягко вымолвил:
— Тереза, мне очень жаль…
— Жаль?! — Я так резко развернулась, что моментально окунулась в воду.
Сильной рукой мне помогли вернуть вертикальное положение, но помощь отчего-то лишь вызвала очередную вспышку гнева. С другой стороны, стоя посреди ледяного пруда, нужно было хотя бы чем-то греться.
— Господин ди Элрой, я умоляю… нет, требую! — пожалуйста, немедленно увольте меня! Если я уволюсь сама, то не получу выходное пособие, но после этого… непотребного купания вы не имеете никакого морального права оставить меня без компенсации!
— Ты решила уволиться прямо в воде? — мягко уточнил он и вытащил из моих волос перегнившую водоросль.
От холода у меня зуб на зуб не попадал.
— Да! Я хочу покончить с нашими служебными отношениями прямо здесь и сейчас, — твердо простучала я зубами. — Знаете ли, моя нервная система просто не в состоянии выдержать службу у вас.
"
"— Нет, никакого развода по обоюдному согласию, — отказался он расходиться по-хорошему, заставив меня скрипнуть зубами.
Когда мы вышли на берег, то нас окружил народ. Лодочник хватался за голову, кто-то принес колючие, пахнущие собакой одеяла. Мне даже дали старые ботинки, а я так замерзла, что не только не побрезговала, но даже не задумалась, чьи именно ноги растаптывали сомнительную обувку.
Ральфа нигде не было видно.
