— А где мой… наш… — я покосилась на Элроя, — ваш дракон?
— Вернется, — отозвался тот. — Он всегда возвращается.
И ведь не соврал! Пока мы в будке смотрителя отогревались крепким горячим грогом и ждали карету, дракон втянулся в комнатенку через приоткрытую дверь. Словно прижатый осознанием тяжелой вины к дощатому полу, Ральф на пузе подполз к ноге хозяина и поскреб по изгвазданным мокрым штанам.
— Подхалим, — фыркнула я.
— Приятель, я не хочу с тобой разговаривать, — спокойно послал к великим праотцам своего питомца Элрой.
Тот сделал попытку повернуться ко мне, но я так выразительно дернула ногой, что дракон побоялся рыпаться. Просто встал посреди крошечной комнатенки, открыл пасть, и на пыльный пол выкатилась знакомая бриллиантовая серьга. Некоторое время в гробовом молчании мы таращились на обслюнявленное украшение.
— Надеюсь, он не отгрыз ей ухо, — наконец сумела я подыскать фразу, не содержавшую ни одного ругательства.
— Кажется, мне придется купить Риане новую пару серег, — отозвался Элрой.
— Или собственную ювелирную лавку, если ухо все-таки откусано, — вырвался у меня испуганный смешок.
Проверять целостность госпожи ди Сноуп мы посчитали лишним. Сбежали из парка, едва подоспела карета. В середине пути, когда экипаж встал в длинный затор, я не выдержала и прямо заявила:
— Господин ди Элрой, я была серьезна насчет просьбы меня уволить!
Он сидел напротив, одетый в подсохшую рубашку, и делал вид, будто совершенно не замерз.
— Я точно знаю, что мы не сработаемся, — твердо заявила я, для наглядности поплотнее заворачиваясь в оба выданных нам одеяла.
Таннер с любопытством изогнул бровь, мол, назови хоть одну достойную причину.
— Вы заставляете меня пахать… служить вам… — тоже прозвучало странно, — вкалывать в выходные и даже ни разу не заплатили сверхурочные!
— В прошлые выходные мы делали работу над ошибками, а сегодня занимались благотворительностью, — заметил он.
— Ваша благотворительность меня чуть до утопления не довела.
— Там было по пояс, и я просто доставал твою сумку.
К слову, я отличный пловец.
Да-да, знаем. Пловец, певец, на дудке дудец и прекрасный подлец! Жлоб ты, Дракон Элрой! И надо было наесться приворотных шоколадок, чтобы в тебя втрескаться! Лучше бы в кактус на твоем столе влюбилась.
— Вы присвоили мои книги, — вытащила я из рукава последний козырь, — а ваш дракон вообще сгрыз самый ценный роман из моей коллекции. Это была «Белоснежка» Бевиса Броза! Между прочим, Бевиса Броза невозможно нигде купить.
