Живо, в красочных подробностях!
А главную свою задачу сейчас Дейдре видела в том, чтобы влюбить в себя мужа. Задача была непростой. Сначала ей предстояло проникнуть за «баррикады», а затем она должна заставить его осознать, что без нее он просто не сможет жить.
В том, что ей удалось выйти за Брукхейвена, был большой неоспоримый плюс: как только Брукхейвен станет герцогом Брукмора, Дейдре получит огромное наследство – почти тридцать тысяч фунтов. С такими деньгами она сможет распоряжаться своей жизнью так, как захочет, и никому никогда не удастся манипулировать ею: она не собиралась давать карты в руки шантажистам, ибо понимала, что безупречная репутация – главное условие безбедного существования.
Дейдре была во всех смыслах той самой девушкой, какой видел ее муж, с одной существенной поправкой: эта девушка была богата, как принцесса. С двенадцати лет ее растили как будущую герцогиню, и, хотя методы Тессы были жестоки, Дейдре знала все необходимое о том, как управлять большим поместьем и как вести себя в соответствии с высоким статусом, коим судьба наградила ее и ее мужа.
Разумеется, она бы не хотела, чтобы случайно пришедшая в голову Брукхейвена мысль о том, что он, возможно, женился не на той девушке, засела там надолго. И как лучше всего избавить супруга от подобных мыслей? Разумеется, сообщив ему о наследстве.
Брукхейвен вновь прочистил горло.
– Моя дорогая, признаюсь, у меня для вас имеется небольшой сюрприз.
Дейдре ответила ему спокойной улыбкой.
– У меня для вас тоже есть сюрприз, милорд.
Колдер нахмурился и вновь приоткрыл рот, наверное, чтобы развить тему, но тут карету качнуло, и она остановилась. Прямо перед парадным входом в Брук-Хаус.
Брукхейвен так и не успел ничего пояснить, поскольку дверь кареты распахнулась, и лакей в ливрее подал Дейдре руку.
– Добро пожаловать домой, миледи, – с замогильной серьезностью произнес лакей.
Вся прислуга, от дворецкого Фортескью до последней поломойки, выстроилась в шеренгу в холле.
Дворецкий приветствовал ее низким поклоном. Каким-то образом статному и высокому, с благородной сединой на висках, величавому дворецкому удавалось сохранять внутреннее достоинство даже в глубоком поклоне. Сейчас, распрямившись, он смотрел на нее спокойно, немного свысока и, безусловно, оценивающе.
Дейдре отдавала себе отчет в том, что первые минуты в роли леди Брукхейвен зададут тон всей ее оставшейся жизни.
