Дейдре сделала вдох, готовясь произнести приветственную речь, достаточно теплую и в то же время не оставляющую сомнений в том, что хозяйка тут она, Дейдре.
– Папа!
Поскольку в этот момент она как раз смотрела на Брукхейвена, Дейдре не столько обратила внимание на крик, сколько на маску ужаса, в которую на миг превратилось сведенное спазмом худое лицо Брукхейвена. Маркиз отвернулся от жены, повернув голову в сторону лестницы, на которой увидел…
Дейдре проследила за его взглядом. Ей открылось жуткое зрелище. По лестнице спускалась девочка.
Маленькая, грязная, запущенная. Как ни странно, Брукхейвен не отстранился, когда это немытое создание в рваных чулках, со спутанными волосами и острыми локтями обхватило его руками за ноги – насколько хватало роста.
– Довольно, леди Маргарет. Хватит, – сказал, наконец, маркиз Брукхейвен. – Фортескью, вы могли бы меня предупредить о том, что леди Маргарет приедет на день раньше, чем ожидалось.
Девочка обернулась к Дейдре. Большие карие глаза смотрели на нее сквозь спутанные пряди темных волос.
"
"– Вы! – Она приблизилась к мачехе. Дейдре сохраняла самообладание. Она не отшатнулась и не бросилась наутек. И даже не отвела взгляда. – Вы слишком хорошо одеты, чтобы быть гувернанткой. Вы выглядите так, будто думаете, что выходите замуж. – Каждое слово сочилось презрением к самозванке, возомнившей себя леди Брукхейвен.
Маркиз Брукхейвен имел дочь.
Ребенка, который знал о ней, Дейдре, не больше, чем она знала о нем. Вернее, о ней. О дочери.
Время сделало петлю.
Старая боль напомнила о себе с новой силой.
Нет, папа! Забери ее отсюда! Верни туда, откуда взял! Я не хочу новую маму. Я не хочу, чтобы она была здесь.
То был не голос девочки, то был ее собственный голос, донесшийся из глубины лет. Потрясение, смятение нашли выход. В гневе.
– Вы ничего не сказали, – чеканя слова, проговорила Дейдре, глядя на мужа. – Как вы могли?
– Я ждал ее не раньше завтрашнего дня, – произнес Брукхейвен с напускным равнодушием. – Я не предполагал, что это будет для вас проблемой.
– Вы не видите в этом проблемы? – Дейдре попятилась от девочки, от этого до боли знакомого взгляда, взгляда ребенка, которого предали. Как он мог так поступить? Он превратил ее в Тессу! Дейдре развернулась к нему лицом. – Нет. Мы так не договаривались.
Брукхейвен смотрел на нее почти с тем же выражением, что и его дочь.
– Моя дорогая, у нас с вами – не договор, у нас – брак. Вы – моя жена. И вы будете делать то, что вам велят.
