Этой тирадой Колдер неизменно отбивал желание у нянь и гувернанток Мегги привлечь его к процессу воспитания. После этих его слов им ничего не оставалось, как ретироваться, расписавшись в полном профессиональном бессилии.
Дейдре, леди Брукхейвен, которая по праву могла гордиться как своей родословной, так и воспитанием, принадлежащая к сливкам общества, подняла на него свои ясные очи и…
Присвистнула: громко, заливисто и дерзко.
– Что за чушь вы несете! – добавила она на словах на тот случай, если ее свист его не вразумил, и шагнула к нему, встав грудью в грудь.
Он мог бы заключить ее в объятия, стоило лишь протянуть руки, вжаться в нее всем телом и заставить замолчать поцелуем. Что-то легонько ткнулось ему в грудь. Брукхейвен опустил глаза и увидел, что это был ее указательный палец.
– Лорд Брукхейвен, вы – трус. И, что еще хуже, вы – лжец.
Брукхейвен почувствовал, как закипает в нем гнев, мешаясь с желанием.
– Вы вступили на опасную почву, миледи, – прорычал он.
Дейдре насмешливо закатила глаза.
– И что вы мне сделаете? Запрете меня в комнате и забудете покормить? Я пережила и кое-что похуже. Вам бы надо поучиться у Тессы: уж она такое выдумает, что вам и не снилось! Только вот, боюсь, роль экзекутора вам не очень подходит. Не такой вы человек.
Колдер нахмурился. Неужели она говорит правду о леди Тессе? Если у этой стервы еще и садистские наклонности, то надо спасать Софи. Взяв это себе на заметку, Колдер сосредоточился на текущей проблеме, а именно на злостном непослушании своей жены.
– Осторожнее, миледи, – с угрозой произнес он, буравя ее взглядом, которого боялись все. – Вы действительно готовы сказать нет всем балам и праздникам вплоть до следующего сезона?
Он думал, Дейдре дрогнет, но не тут-то было: она снова ткнула его пальцем в грудь."
"– Брукхейвен, вы можете посадить меня на цепь, но я все равно неустанно буду напоминать вам о том, что вы виноваты перед Мегги. Вы заявляете, что у вас есть обязанности? Разве могут быть в мире обязательства важнее, чем перед собственными детьми?
– Мой отец тоже в свое время был маркизом Брукхейвеном, и он был слишком занят, чтобы играть со своими сыновьями в солдатики.
И все же я как-то сумел достичь зрелости, не сбрасывая с лестницы ванну и не поджигая шторы, не говоря уже о более мелких проступках леди Маргарет.
Похоже, она была в растерянности. И это выражение растерянности ей ужасно шло.
– И у нее получилось?
Она сбила его с толку.
