"
"Не передать словами, насколько мне не хотелось представать перед ним в таком виде. На остальных было плевать, но перед ним хотелось выглядеть в лучшем свете, а не с размазанной тушью под глазами. Друзья Левакова откидывали какие-то тупые шутки, но я не особо вслушивалась. Лишь мысленно просила, чтобы Антон не смотрел, чтобы ушел или хотя бы вышел на пару минут. К счастью, он или сам понял, или прочитал все у меня на лице и покинул дамскую комнату со своей компанией довольно быстро.
Дома меня ждал бойкот от матери.
Разговаривала она со мной сухо и односложно, словно через силу. Папа с Иркой поинтересовались, в чем дело, но мама повела плечами, мол, ни в чем. Обычно я не скупилась на слова и выговаривала свою обиду родительнице, но в этот раз решила – гори оно синим пламенем, ничего не скажу ей! Скрывшись в спальне, я взяла с полки книгу «О чем знает ветер» любимой Эми Хармон и погрузилась в роман до рассвета. Книги всегда поднимали мне настроение.
Но настоящим ударом стала не мать – ее выходки для меня были привычным делом, пускай к такому и сложно привыкнуть.
Гораздо больнее ударили слова Антона в столовой. Я, как дура, переживала за него, подумала: раз голова болит, надо купить что-то холодное, все-таки на улице душно. И купила на свою глупую голову. Казалось, кофе полетел не в урну, а мне в душу, будто Антон вылил напиток прямо на меня. Стало неприятно, будто меня укололи чем-то острым. Во рту появилась какая-то горечь. Я и сама себя вдруг ощутила горькой.
А потом пришло осознание: Леваков стеснялся самого себя, своих истинных желаний и чувств. Да, может, именно в этот момент я попала под горячую руку, но, если сложить все ситуации, происходившие ранее, вывод напрашивался сам. Для его друзей Юля Снегирева девчонка, которую надо обходить за километры. Странная. Они частенько так говорили, а я все-таки была убеждена, что, если Антон продолжает общаться, делать шаги в мою сторону, для него это не так.
В тот день я не проронила ни одной слезинки, пусть и было чертовски неприятно слушать оскорбления в свой адрес.
Внутри полыхала уверенность, что это не последняя наша встреча. Так и случилось. Он подошел. Уверена, хотел извиниться, иначе и подходить не было смысла, но слушать его извинения я не смогла. Сердце забегало волчком, больно ударяясь о ребра. Слезы подступили, в горле будто застрял камень. Не знаю, каким чудом я сдержалась, отбилась и гордо ушла с этой грязной сцены.
