- Ой! - я начала шустро сползать с кровати. Он без слов разжал руки. В ванной я отдышалась, умылась и вернулась в спальню. Младший все так же лежал в постели:
- Иди сюда, - позвал он.
- Зачем?
- Лежа целоваться удобнее.
- Только целоваться? - меня несло. Я ехидно прищурилась. Ром расхохотался и кивнул:
- Пока только целоваться, а то Вик мне башку оторвет, или кое-что другое, не менее важное.
Я решила к кровати не подходить, но Ром уже стоял рядом, и сладко целовал мой рот. Нежно поглаживал плечи, шею, чуть касаясь груди.
Лямочки купленной вчера в приступе безумия шелковой сорочки сползла вниз.
Потом еще ниже и вот мне осталось лишь переступить невесомую горку шелка.
Я стонала, сгибаясь, споено березка, под жаркими губами и нежными пальцами.
В кровати мы оказались минут через пять. Я попыталась закопаться в одеяло, но Ром ласково взял мои ладошки, и нежно покусывая пальцы, выдернул из них зажатую ткань:
- Не бойся, позволь мне увидеть
Тогда я зажмурилась и, наверное, так было лучше, потому что голова сразу закружилась и все посторонние мысли улетучились.
Когда горячий рот скользнул с щеки на ключицу, я вздрогнула, когда он продолжил путь вниз, грудь показалась тяжелой и нежной. Горячив губы бродили по плоти, не приближаясь к вершинке, заставляя соски собираться в чувствительные твердые горошины. Отвлекая меня губами, рукам Ром тоже не давал скучать: они гладили мои ноги, измеряли обхватом талию, подталкивали пышные холмики навстречу губам и языку.
Потерявшись в этом безумии, я выгнулась, и открыла глаза: Ром возвышался надо мной, буквально в двадцати сантиметрах, и его длинные ноги прижимали мои ноги к кровати, а взгляд жадно бродил от припухших губ к груди, и ниже.
- Ром, - простонала я, прося неизвестно чего, но больше, еще больше!
- Вик меня убьет, - прошептал блондин и вдруг сполз ниже, и погладил то местечко, которое обычно прикрывали трусики."
"Я ахнула, и зарделась, ощущая что-то вроде сладкой боли, и к собственному удивлению потерлась о его ладонь, ожидая повторения.
Он, продолжая гладить и темный треугольник, и сведенные странным спазмом бедра, осторожно начал целовать мой живот. Спустился к коленям и мои ноги сами раскрылись навстречу обжигающим прикосновениям его губ. Хотелось двигаться, качаться, и я тихонько стонала, не понимая, как сделать лучше, хотя, кажется лучше уже и нельзя.
