Мне нравится когда вечером зажигаются огни, светятся окна и фонари. И точно так же нравится деловой утренний столичный движ. Обожаю идти по улице и заглядывать в витрины магазинов и кофеен.
А здесь пока я вижу только заборы. У кого выше, у кого ниже. У кого-то сетка, у кого-то кирпичная стена. Представляю какая здесь вечером темень и тишина, и становится не по себе.
Навигатор подсказывает, что сейчас мне надо свернуть на параллельную улицу и дальше шуровать по ней до «Неба». Звучит многообещающе, я сворачиваю и оказываюсь на грунтовой проселочной дороге.
Ну класс… А я в белых кроссовках. И с сумкой увесистой. Все же я там неделю жить буду, а то и больше. Я вообще чемодан взять хотела, мама отговорила. У нее там вещи остались, у нас с ней один размер. А для работы в особняке предусмотрена униформа.
Но делать нечего, я сама на это подписалась. Закидываю сумку на плечо и иду, телефон держу перед собой. Куда идти я уже поняла, только просто так топать скучно.
С телефоном веселее, заодно всем отпишусь.
Фоткаю толстого полосатого кота, который разлегся в траве, и отправляю Насте. Маме отчитываюсь, что на месте и в подтверждение снимаю дорогу с куском синего неба.
Я слишком залипаю в телефон, поэтому не замечаю внедорожник, на скорости вылетающий из-за поворота. Отскакиваю в последний момент и прижимаюсь к чужому дощатому забору прямо напротив полузасохшего болотца, которое когда-то было лужей.
Теперь это яма, полная зеленой жижи, смешанной с грязью. Жижа с противным чавкающим звуком вылетает из-под огромных колес и облепляет меня с головы до ног.
Даже во рту появляется привкус тины.
Телефон, тоже весь заляпанный, выпадает из рук, и я с отчаянием смотрю на свои когда-то белые кроссовки, бывшие белые шорты и футболку. Машина тормозит, катится обратно, и на кроссовки ляпает очередная порция вонючей грязно-зеленой субстанции.
— А ты, я смотрю, везучая, заучка, — насмешливый голос кажется опасно знакомым.
Нет, нет, пожалуйста. Только не это.
Дверца машины открывается, и с водительского сиденья поднимается Демьян Каренин.
Облокачивается на корпус внедорожника и поправляет солнцезащитные очки.
— Ты теперь похожа на жабу, заучка.
Меня переполняет злость. Наклоняюсь, поднимаю полузасохший ком земли и швыряю в Каренина.
Глава 3
Ангелина
— Мимо! — сухо комментирует Каренин, когда ком шмякается о корпус внедорожника и осыпается вниз. — Тебе рубашки мало, убогая? Хочешь мне машину помыть?
— Да пошел ты. Я может и убогая.
