— Тебе то что? Катись давай куда катился, а ко мне не лезь, — и снова утыкаюсь в колени, крепко обнимая их руками.
— Что ж ты такая злая, заучка? У тебя что, секса давно не было? — он опускается рядом на корточки, и у меня перехватывает дыхание.
Тот самый запах. Который был на рубашке. Теперь я не могу поднять голову — Каренин точно все поймет. Догадается, что я обнюхивала его рубашку и улетала… А разве в таком можно признаваться?
Вместо ответа отстраненно пожимаю плечами.
— Причем здесь секс? — мой голос звучит сухо и невыразительно.
— Просто мне назначено на восемь тридцать, а как я приду в таком виде…
— Кстати, хотел спросить, что ты здесь делаешь? — мажор продолжает допытываться.
— Тебе-то что? — отвечаю устало. Собираю волосы и сворачиваю в узел. Оглядываюсь по сторонам, рядом растет куст с острыми листьями. — Можешь мне отломить эту веточку? У меня руки заняты?
— Зачем? — удивляется Каренин.
— Проткну тебе глаз, ты наконец отвалишь и оставишь меня в покое.
Он хмыкает, но веточку отламывает.
— Спасибо, — бросаю скупо, используя ветку в качестве шпильки, чтобы закрепить узел на затылке. Встаю и отряхиваю подсохшие комочки тины.
А это выход. Если встать на солнце и простоять так до обеда, вся эта грязь сама высохнет и отпадет.
Срываю пучок травы, протираю экран телефона включать пока боюсь, потом, когда нормально его почищу. Поднимаю сумку и забрасываю на плечо. Каренин отламывает еще одну веточку.
— Ты куда собралась?
— Пойду искать воду. Ты не знаешь, здесь есть речка? Или озеро? Ну хоть лужа, только почище этой.
Каренин не перестает качать головой, закусив ветку вместо сигареты. Ломает напополам, отбрасывает и поднимается с корточек.
— Садись в машину, — обходит внедорожник и садится за руль. Видя, что я все еще хлопаю глазами, нетерпеливо повторяет: — Ты с первого раза никогда не понимаешь, заучка? Тебе все время надо повторять?
— Не надо, — мотаю головой, — но и в машину к тебе не сяду.
Он снова выходит, берет меня за локоть и тянет за собой.
— Я никуда с тобой не поеду! — вырываю локоть и топаю ногой. — Оставь меня в покое. Что ты хочешь? Твоя рубашка чистая, выстиранная лежит у меня дома. Отстань от меня!
— Поехали, — говорит он неожиданно нормальным голосом, — у меня здесь дом. Примешь душ, переоденешься. Штаны я тебе найду, а твоя блузка у меня в машине.
— Не надо штаны, у меня есть одежда, в сумке, — сдаюсь под его напором.
У меня больше нет сил сопротивляться.
