Если и правда так можно, то почему нет? Подхожу к открытой дверце внедорожника, заглядываю в салон и нерешительно останавливаюсь.
— Чего тормозишь? — Каренин не доверяет, нависает сзади. Оборачиваюсь и стараюсь реже дышать, чтобы не уплыть от запаха. И еще стараюсь не думать, как ужасно пахнет от меня.
— У тебя салон светлый. Вымажется."
"Он чешет затылок, идет к багажнику. Достает из спортивной сумки полотенце и бросает на сиденье.
— Вот, возьми. Я в город ехал, в зал. Тренироваться.
Мог бы и не говорить. Перед глазами сразу возникают ровные кубики пресса.
Мысленно размахиваю руками, отгоняя видение, а сама накрываю сиденье полотенцем.
— Ты сам живешь? — спрашиваю, когда автомобиль трогается с места.
— С родителями. Но они еще спят, рано же.
— А тебе чего не спится?
— Говорю же, в тренажерку ехал.
— Останови, — хватаю его за руку, лежащую на руле, — высади меня.
— Что опять? — он тормозит с недовольным видом и оборачивается ко мне.
— Я не пойду в дом пугать твоих родителей.
— Ладно, не иди если не хочешь.
Я тебя через гараж проведу в свою комнату. Нас никто не увидит. Только тогда пригнешься, когда будем в ворота въезжать, чтобы тебя охрана не увидела. У нас там камеры. Так тебя устроит?
— Конечно, пригнусь. Только скажи когда.
Если так как он говорит, то можно. Принять душ и переодеться — это единственное мое желание. А кроссовки… Попробую отчистить, когда приеду домой, в город.
* * *— Да не так, — Каренин берет меня за плечо и толкает вниз, — лучше на пол сядь. Твою голову видно, охранник решит, что ты мне отсасываешь.
— Убери руку! — возмущенно сбрасываю его лапищу со своего плеча и сползаю между сиденьем и торпедой.
Хорошо, что он не видит сейчас моего красного как помидор лица.
— Ты чего так покраснела? — Каренин рулит одно рукой и смотрит с непониманием. Рано радуюсь, все он видит.
— Не твое дело, — бормочу, вжимаясь в торпеду.
— Ни разу в машине не отсасывала, что ли? — не унимается мажор.
— Ты так говоришь, как будто тебе каждый день это делают, — огрызаюсь, а сама незаметно щипаю себя за руку.
Может, щеки тогда перестанут так гореть.
— Не каждый, ты права. А знаешь, почему? Это привилегия, которую надо заслужить.
— Так объяви кастинг.
— Ты точно не пройдешь, заучка, — убежденно говорит Каренин. — Ты вообще не в моем вкусе.
— Хоть в чем-то мне повезло, — ворчливо отвечаю. — Долго мне еще тут сидеть?
Мой вопрос остается проигнорирован, но в окно вижу, что автомобиль под уклоном въезжает в подземный гараж.
