— Арман вздохнул и после недолгой паузы, во время которой мы слушали гулкий стук копыт по мостовой, продолжил: — Когда тебя похитили и герцог пришел ко мне со словами, что знает, где тебя искать, и сам я туда проникнуть не смогу, я сразу понял, что это ловушка.
— Но все равно в нее пошел, — констатировала я.
Он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
— Я не знал, что они собираются с тобой делать и сколько у меня есть времени, и не мог позволить, чтобы ты пострадала. Если бы я поступил иначе, потерял бы время, а последние события показали, что действуют они быстро и нахраписто.
Я подстраховался как мог, но в той ситуации предусмотреть все было невозможно.
В той ситуации предусмотреть хоть что-то было невозможно! Но он рискнул своей жизнью и пришел, чтобы меня спасти.
Мне столько всего в этот момент хотелось ему сказать, но слов не находилось, и я лишь крепко сжала его руку и стала просто расспрашивать о произошедшем:
— Насколько мне известно, вселить духа изнанки в тело человека можно только при условии, что он еще жив.
Значит, Виттора все еще можно спасти?
Я сама не верила в то, что говорила. Потому что видела принца. Так живые не выглядят.
— Он мертв, — подтвердил мои предположения Арман. — Вселить в него душу с изнанки получилось только потому, что в момент смерти Виттора завеса приоткрылась сама.
— А так тоже можно? — удивленно уставилась я на него.
— Я верховный жрец темной стороны божества, Анна. И могу много того, чего не могут обычные жрецы.
Например, вытолкнуть из себя крошечную частицу силы изнанки, которая преобразует порох в пистолете в обычный песок, а еще в момент смерти существа без всяких обрядов призвать в него духа изнанки. Иногда даже получается вернуть душу умершего. И если тело пострадало не сильно, человек может выжить.
Меня словно холодным душем обдало. Что-то мне это описание напоминало… А Арман повернулся ко мне всем корпусом и заглянул в глаза.
— А еще я знаю, что ты не темная жрица, что бы там Леонардо себе ни надумал.
Анна… — он погладил меня по щеке, продолжая вглядываться в мое лицо, будто стремился там что-то увидеть, — я задам этот вопрос лишь раз, и, если не хочешь, можешь не отвечать. По большому счету мне все равно. Это я для себя уже решил еще во время нашего разговора во дворце.
Мне стало очень не по себе. Вспомнился его странный взгляд, когда Арман спросил, почему при первой встрече я сказала, что хочу от него сына.
