Любовь не обсуждается

А вдруг Никита знает о нас с Сашей и совсем не против? А если Саша назло Никите подкатывает ко мне?

Удаляя с телефона все провокационные фото и сообщения, я клялась сама себе, что больше никогда не куплюсь на приставания Сашки. А с Никитой постараюсь разделаться как можно быстрее.

Но кажется, и он пришел к тем же выводам.

Никита приехал ко мне в рекордно короткие сроки.

– Это было самое экстравагантное приглашение лишить тебя девственности, которое я получал, – глухим хрипловатым голосом протянул Тобольский, стягивая галстук и отбрасывая его на спинку кресла, стоящего возле зеркала.

Я протолкнула ком в горле, чтобы опротестовать:

– Я не…

И заткнулась.

Так. Стоп. Если он считает, что я фоткалась для него, то мне не придется оправдываться! И если он готов лишить меня девственности, то мое заточение скоро кончится!

Все складывалось удивительно удачно.

Я нервно облизала губы и улыбнулась.

Никита проследил взглядом за моим языком и посмотрел в глаза своими темными омутами. Довольно сложно выдержать взгляд Никиты, особенно когда меня трясло от сделанного и готовящегося.

Но я послушно следила за его неспешным раздеванием. А он точно никуда не торопился. За галстуком аккуратно снял запонки и положил на столик к зеркалу. Расстегнул рубашку, с каждой пуговицей оголяя свой мощный торс. Повесил ее на спинку кресла, опять же аккуратно, чтобы не помялась, и сел, снимая ботинки и носки.

Я забыла как дышать, когда Никита встал и вытащил из шлеек брюк ремень.

До этого я уже успела подумать, почему он весь такой офисный в такой поздний час явился ко мне в квартиру.

В общем, судя по виду Никиты, он даже не заезжал домой после работы. Тогда почему не торопится? Он же всегда уезжает от меня домой и следит за временем.

Но сегодня Никита явно не спешил.

– Я буду осторожен, – прошептал он, опускаясь на постель рядом со мной.

А я как загипнотизированная могла смотреть только на его огромный стоящий член.

Он не влезет в меня! Он просто порвет меня нахрен!

Наверное, мой вид с вытаращенными глазами сказал Никите больше, чем я могла бы описать.

– Ты боишься? – удивился он.

– Я… никогда раньше этого не делала, – напомнила я, но ему это признание понравилось.