Любовь не обсуждается

Он широко улыбнулся и лег на постель поверх одеяла, убирая руки за голову.

– Хочешь познакомиться с ним? – с усмешкой предложил он. – Не кусается, честно. Можешь исследовать, трогать где хочешь и как хочешь. Условие только одно – никаких увечий. Как тебе?

Пока я глядела на его член, как кролик на удава. А уж предложение потрогать вообще вводило меня в ступор. Может, потому что я Никиту не люблю?

Но куда девать собственное любопытство? А оно подзуживало! Когда мне дают карт-бланш, зачем упускать такую возможность?

– А можете закрыть глаза? – осторожно попросила я.

– Без проблем.

Никита так и остался лежать в расслабленной позе, но глаза прикрыл. Только его кривая улыбочка никуда не пропала.

Я невольно облизнулась и неуверенно протянула руку к члену. Тот дрогнул еще до того, как я до него дотронулась. Нервно отдернула руку и хохотнула.

Черт! Ну подумаешь, член. Ну что такого? Почему я не могу нормально разделить интим с мужчиной?

Снова потянулась рукой к органу.

– Зачем тогда ты прислала мне эту фотографию, если не была уверена? – раздался голос Никиты, и я снова убрала руку.

Что сказать? Проговорюсь, могу нарваться и Сашу подставить.

– Вы же разрешили исследовать? – с вызовом проговорила я. – Передумали?

– Трогай, – усмехнулся Тобольский.

– Тогда не мешайте. Отвлекаете.

Никита промолчал, все также с улыбкой разглядывая меня.

– И глаза закройте, – напомнила я.

Только когда все было исполнено, я без лишних проволочек схватила член и тут же отдернула руку. Ощущения были странными.

Я даже ладонь к носу поднесла, чтобы проверить, не остался ли на коже запах. Но нет, все было обычно, а испытать это ощущение еще раз очень хотелось."

"Твердое и мягкое одновременно, нежное и жесткое, пульсирующее, живое, с елозящей кожицей, горячее и подрагивающее, как совершенно независимый от Тобольского орган.

Очень странно.

От знакомства с собственной вагиной у меня такого трепета не было. Это совсем не то, что держать за яйца взрослого мужчину!

Но дойти до яиц моей смелости пока не хватило.

Следующим шагом стал запах. Я его чувствовала. Специфический, мускусный, но странно будоражащий.

Я наклонилась ниже, случайно сжимая член сильнее и скользя рукой по стволу. Теперь дернулся Никита. С его губ сорвался тихий стон, а бедра самопроизвольно поддались вперед, как будто требуя повторить движение.