– Ты ведь и сама способна найти ответы, не так ли?
Я ничуть не смутилась.
– Возможно. Но с вами это будет намного проще.
– Тоже верно, – одобрительно хмыкнул невидимый в темноте старик. – Только я не собираюсь облегчать тебе задачу.
– Почему? – искренне огорчилась я. – Вам что, жалко?
– Мой дар – это свеча, которая уже едва тлеет, – прошелестел он. – И ее нельзя зажечь по заказу. Оракул видит будущее, только когда в этом есть острая необходимость. И не видит, если изменить уже ничего нельзя. А у меня остались силы лишь на одно предсказание.
– Почему же вы тогда согласились со мной встретиться?
– Ты знаешь, что наш повелитель скоро умрет?
Я вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась, но в темноте силуэты моранов были почти не видны, не говоря уже о выражении их лиц. Но, судя по всему, они не особенно удивились, так что это даже хорошо, что я смолчала о своем предчувствии. Полагаю, о своей смерти Таалу и без меня уже был извещен.
– Все мы когда-нибудь умрем, – осторожно ответила я, пытаясь понять, куда клонит оракул.
– Это неизбежно.
– Да. Но, как я уже сказал, далеко не любое будущее я могу увидеть.
Я напрягла извилины, а По неуверенно шевельнула помелом."
"– Если вы видите только то, что может измениться… получается, повелителя еще можно спасти?
– Да.
– Хорошо. – Я перевела дух. Мысль о том, что для Таалу не все так безнадежно, принесла некоторое успокоение. – И как же это сделать?
– Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил оракул и вдруг без предупреждения сел.
С неимоверным трудом, едва ли не со скрипом… но так неожиданно, что я инстинктивно отшатнулась, одновременно занося руку с метлой для удара. Предсказатель оказался настолько близко, что я наконец-то сумела его рассмотреть, а источаемый им запах тлена стал поистине непереносимым.
Нервно сглотнув, заставила себя поставить По на место и во все глаза уставилась на прорицателя – старик был не просто дряхлым… он выглядел так, словно его не одну тысячу лет терзала тяжелая болезнь.
Высохший почти до костей. Белокожий. Абсолютно седой. С запавшими щеками, сморщенным ртом и изборожденной сотнями морщин кожей… почти мертвец, в котором каким-то чудом еще держалась жизнь. Или нежить, которую мы с сестрами столько лет старательно уничтожали. Только глаза у него еще оставались живыми – большие, заметно потускневшие от времени, но все еще хранящие остатки тех самых огней, которые я так часто видела у повелителя Таалу.
