– Что, хорош? – усмехнулся беззубым ртом оракул, когда я стиснула пальцами белоснежные простыни и с трудом заставила себя остаться на месте. – А ведь когда-то я был почти так же силен, как нынешний владыка. Во мне тоже когда-то жила Смерть. Я был ею, ведьма. Слышал ее зов. Стремился уберечь от нее моих близких… но не смог. Не успел. За что сейчас и расплачиваюсь.
У меня по спине побежал холодок.
Ничего себе! Это что же получается… когда моран слабеет, он превращается вот в ЭТО?!
– Наша сила похожа на воду, – прошептал оракул, напряженно всматриваясь в мое лицо.
– И, оказавшись в живом теле, все время пытается выбраться на волю. Пока сосуд молод и надежен, ей некуда из него деться. Но как только он начинает стареть, Смерть потихоньку просачивается наружу, попутно расширяя образовавшуюся трещину. А когда ее остается меньше половины, она уходит с последним, самым мощным по силе всплеском… после нее можно найти лишь черепки.
Я зябко передернула плечами:
– Зачем ей вообще куда-то уходить? Сидела бы себе и сидела на какой-нибудь жердочке…
– Смерть как змея.
В поисках гнезда она исследует множество сосудов, но по известной тебе причине лишь немногие из нас подходят ей для убежища. Найдя нужный сосуд, она заползает внутрь и на какое-то время затихает. После этого сосуд остается лишь закрыть крышкой и спокойно выдохнуть.
– Вы говорите о Смерти как о живом существе, – пробормотала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не отсесть подальше от страшного старика.
А тот неожиданно рассмеялся:
– Так и есть, ведьма.
Все мы воспринимаем Смерть по-разному, но при этом точно знаем, что она все слышит, видит и чувствует. А еще питает некоторую слабость к опустевшим сосудам, поэтому иногда дарит им напоследок некую толику своих сил. Так сказать, в награду за службу.
– Что это дает?
– Долгую жизнь, – чуть заметно пожал плечами оракул. – И возможность иногда заглядывать в грядущее. Но мы не прозреваем все… только обрывки. И лишь то, что так или иначе связано с НЕЙ.
Я уставилась на оракула широко раскрытыми глазами.
– Вы видите Смерть…
– Лучше, чем кто бы то ни было.
– Но тогда почему оракул всего один? Ведь так или иначе энергией Смерти владеют все мораны.
Старик жутковато улыбнулся.
– Пока Смерть ищет новый сосуд, она многих касается невидимой дланью. Метит тех, кто способен ей противостоять. На миг, на час, на день или на всю жизнь… Смерть уважает стойких. Но не всех она одаривает своей милостью.
