— Я представлю вас, — предложил Хантер.
— Незачем, сама справится, — возразил Закери. — Мне нужно поговорить с тобой, парень.
— Я сейчас, па, — обронил Хантер, увлекая Тиффани внутрь и вверх по лестнице.
— Подождите! — сказала она, когда он поднял руку, собираясь постучать в дверь. — Мне нужно хотя бы убедиться, что выгляжу достаточно презентабельно, прежде чем встретиться с вашей матерью.
Хантер хмыкнул.
— Вы прекрасны. Расслабьтесь, она вас не укусит.
— Я и не думала, но первое впечатление…
Он приподнял ее подбородок, окинув взглядом лицо, и сделал вид, что стирает с ее щек грязь.
Тиффани понимала, что он притворяется, потому что он проделал это слишком медленно, слишком нежно, обхватив ладонями ее лицо и скорее поглаживая его пальцами, чем вытирая. Ее бросило в жар. В его пристальном взгляде светился такой огонь, что у нее перехватило дыхание.
Издав досадливый звук, Хантер убрал руки и повернулся, чтобы открыть дверь спальни своих родителей:
— Можете мне верить, если я говорю, что вы выглядите прекрасно, — буркнул он.
"
"Но он сказал вовсе не это! Он сказал, что она прекрасна. Тиффани пришла в такое смятение, что не заметила, как ее препроводили в просторную и светлую угловую спальню. Все окна были распахнуты, занавески раздвинуты, и через них лилось столько света, что Тиффани на секунду зажмурилась, ослепленная после полутемного коридора. Комната была большой, но заставленной мебелью. Тиффани с радостью отметила, что туалетные столики вовсе не чужды Западу. Кроме туалетного столика, украшенного оборкой, в комнате имелись письменный стол, книжные полки, несколько стульев с прямыми спинками и небольшой обеденный стол, за которым супруги, видимо, обедали, пока миссис Каллахан выздоравливала.
Еще один стул, очень удобный на вид, с мягким сиденьем, был придвинут вплотную к постели, очевидно, для посетителей.
Мать Хантера полусидела на большой кровати с пологом, опираясь на полудюжину подушек, подложенных под спину. На ней была белая ночная рубашка с короткими рукавами, простого покроя, предназначенная для удобства.
Одеяло, слишком теплое для такой погоды, было откинуто в сторону, обнажив даже ее ноги. Роуз говорила, что Закери женился на хорошенькой женщине. Она все еще была красива, скорее крепкая, чем изящная, с пронзительными голубыми глазами. Как у Хантера.
Хантер проследовал прямо к постели и нагнулся, чтобы поцеловать мать в щеку.
— Я привел к тебе Дженни, ма. Если она кажется немного чопорной, не забывай, что она с востока.
