- Булат…
- Да?
Её рука опустилась на мужское бедро. Такое сильное, мускулистое."
"- Мы же одни, да?
- Остались в живых ещё…
- Нет! – она перебила, не желая пока знать подробности. Мозг не готов был обрабатывать ужасающие факты произошедшего, анализировать, делать выводы.
И принимать…
Не готов и всё тут. Вика спряталась за иллюзией и стремилась во что бы то ни стало продлить её.
Булат слегка нахмурился, глядя на неё.
- Одни? – снова уточнила она, потянувшись к его губам.
- Одни, - подтвердил он, немного отстраняясь.
Она протестующе пискнула.
Дальше он понял без лишних слов.
Булат действовал быстро и решительно. Впрочем, как и всегда, без лишних сомнений. Он переместился на лапник, подхватил Вику под ягодицы, та успела вцепиться в мужские плечи, чтобы не завалиться назад. Булат усадил её поверх своих бедер.
Да. То, что нужно.
Потому что Вика тотчас заерзала, имитируя половой акт.
Ощущения, что по ней прошелся грейдер, отошли на второй план, уступив место другим. Более ярким, сильным.
Необходимым в данную минуту. Ушли прочь какие-то сомнения, тревоги, ставшие смазанными и никому не нужными.
Как финальный штрих, Булат провел по её ребрам обеими руками, захватывая как можно больше тела – проверял, нет ли переломов или сильных ушибов. Вике было всё равно – она судорожно, почему-то ставшими непослушными пальцами, стягивала с Булата джемпер.
А потом и свой.
Прохладный, напитанный морозцем воздух, коснулся голой кожи. Вика поежилась, повела плечами и снова нырнула к Булату.
Коже к коже, губы к губам. Они не сдерживались, вцепились в друг друга, дорвались. Клацнули зубами, прикусывая нежную плоть. Вика глухо застонала, выгнулась, запуская руку в растрепанные волосы Булата. Она не могла допустить и мысли, что он отстранится от неё. Он ей был нужен! Необходим!
Судя по его судорожным стонам, больше напоминающим глухие рыки дорвавшегося до добычи зверя, он испытывал аналогичную потребность.
Они целовали, трогали друг друга. Булат громыхнул ремнем, расстегнул его, приспустил брюки.
Не до раздеваний было. Другой рукой он сжимал набухшую грудь Вики, теребил сосок, пройдясь по нему подушкой пальца, задевал чувствительные окончания. Вика не желала отрываться от мужских губ. Целовала и снова целовала. Ей всё равно, что он с ней делал – главное, чтобы делал.
С её штанами они поступили более щадяще. Кое-как всё же сняли, сделав вид, что оба не слышат, как предупреждающе-жалостливо затрещала ткань.
