Вот тогда ты ранил меня и, пинком отшвырнув на землю, ушел, насвистывая. Теперь знаешь, почему я поклялся найти тебя и прикончить! Ты совершил ошибку, когда, убив моих родителей, оставил меня в живых! – процедил Тристан; голубые глаза сверкали как ледяные осколки. – Теперь наконец они будут отомщены!
– Или ты отправишься вслед за ними! – небрежно бросил дон Мигель.
– Так ты вспомнил меня?
– Подобных историй я сам могу тебе рассказать хоть сотню! Такие вещи случаются при каждом набеге. Ты не оставил следа в моей памяти, но смутно припоминаю, что пришлось убить какую-то светловолосую женщину, когда та кинулась на меня с ножом.
Сознаюсь, я вел греховную жизнь, но какая же между нами разница? – скривив губы, осведомился испанец. – Разве ты не взял силой Беттину Верлен?
– Может, это и правда, но я не убивал мужа Беттины, не делил ее с командой и не прикончил ее после. Беттина жила у меня, она мать моего ребенка и станет моей женой.
– Весьма похвально! – презрительно расхохотался дон Мигель.
– Но если намереваешься помериться силами со мной, девчонка никогда не будет твоей. Может, я вел, как уже сказано, беспутную жизнь, но не собираюсь расставаться с ней сегодня.
Он неожиданно ринулся вперед, направив шпагу в грудь Тристана; сталь ударилась о сталь. Бастида не хвастался, называя себя искусным фехтовальщиком, и уже через мгновение он нападал, а Тристан был вынужден защищаться. Но и сам Тристан вскоре перешел из обороны в нападение, ловко парируя удары, пока наконец испанец ловким поворотом запястья не ранил в плечо молодого соперника.
"
"Бастида тут же отпрыгнул на шаг, издевательски улыбаясь при виде крови, струившейся по груди Тристана. Противники кошачьими шагами пошли по кругу; снова зазвенела сталь. Тристан бешеной атакой вынудил Бастиду перебежать через комнату. Дон Мигель быстро устал, шпага Тристана вновь и вновь вонзалась в тело врага. Пират был похож в эту минуту на дикого быка, бросавшегося на алый плащ матадора.
Сорочка Бастиды на глазах превращалась из белой в багровую.
На стороне Тристана были молодость, сила и ловкость разъяренной кобры, жалящей добычу; шпага Бастиды, выбитая мгновенным ударом, полетела на пол. Кончик шпаги Тристана уперся в грудь испанца; в глазах пирата светилась такая ненависть, что кровь дона Мигеля застыла в жилах. Но в эту минуту внимание Тристана отвлек тихий мучительный стон, доносившийся из соседней комнаты.
