— Дергуньково, — пояснила баба Маша. — Совсем мало людей осталось, разъехались все. А какие здесь пасеки были! Коров люди держали, масло здесь знатное делали, вон, остатки маслобойни проезжали. Все прахом пошло.
— А чего не уезжать, если здесь для молодежи и нет ничего? — возразил Мирон. — Это нам куда дергаться, вросли уже, а молодым — то чего тут киснуть? Ни дорог нормальных, ни работы. Всех развлечений — водка, да по субботам танцы и драка."
"— Твоя правда, — поддержала баба Маша. — В городе отработал свое и лузгай семечки, в кино иди, просто гуляй в парке или на аттракционах катайся.
А в селе выходных нет и вечера тоже не больно-то свободные. Если не держать скотину и огород — ноги протянешь, а держать, так уход нужен. Ежедневный и круглогодичный.
Таня слушала и поглядывала по сторонам. Пока, сколько она едет с момента побега из СПА, ни одного оборотня не встретила, даже запаха не уловила. Это обнадеживало. Хотя, может быть, она зря себя накручивает? Может быть, Кирилл только обрадуется, что она ушла и избавила его от необходимости что-то с ней решать? Это было бы замечательно, но что-то подсказывало, что расслабляться ей очень рано.
Проехали Дергуньково и по еле заметной колее свернули в лес. Несколько километров по нему, и машина выехала на излучину реки.
— А вот и Голышево! — обрадовалась баба Маша.
— Где? — закрутила головой девушка.
— А отсюда не видать, деревья все скрывают, — довольно пояснила женщина. — Кто не знает, что здесь деревня, мимо проедет. Во-о-он туда надо, видишь?
Машина сделала зигзаг, проехала через густой околок и, подняв переполох среди стайки кур, остановилась прямо перед добротным домом.
Не успела машина заглушить мотор, как из-за дома появилась небольшая сухонькая старушка.
— Машенька! — кинулась она к бабе Маши. — А я сон видела сегодня — мясо сырое. Это ж все знают — к родне! И ты приехала. А с кем это ты? Батюшки, неужто Галя?
Старушка проворно подскочила к растерянной Татьяне и обняла ее:
— Приехала, навестила, не побрезговала! Галочка, какая же ты красавица стала! Пошли в дом, чего стоим-то?
— Мария, ты не сильно засиживайся, — пробурчал Мирон, разгружая машину.
— Мне в смену, я говорил.
Баба Маша махнула:
— Помню я, полчаса посидим и назад.
Внутри дом выглядел также крепко и надежно, но без излишеств. С крыльца попадали в просторное помещение, где стояли ведра, кадушка на лавке, веник, под потолком весели пучки трав. Из него вели три двери, и Настасья толкнула одну, приглашая следовать за ней.
