— Да тьфу на тебя, кто о чем, а ты все о мужиках? Все, подруга, мы с тобой уже вышли в тираж, нам пора о вечном уже.
— Да не на меня тьфу, а на тебя! Ведь каждый думает в меру своего воспитания, я, например, о детях — что ребенки хотят, как проснутся? А ты о мужиках…
Под веселую болтовню женщин, Таня споро оделась, застелила постель, сбегала навестить строение в конце двора и с удовольствием умылась.
— А вот вам вкусности к чаю, — баба Маша вывалила конфет, колбасы, какой-то рулет.
— Опять! Да ты что, в лотерею выиграла или ограбила кого, что денег не считаешь? Куда столько на жратву тратить? У нас скоро дитенок будет, лучше прибереги деньги на нужное дело.
Вон, Гале витамины нужны, я по телевизору видела рекламу. Очень полезная штука для беременных, только название забыла. В следующий раз запишу.
— Да это Галкины деньги, — отмахнулась Мария. — Она мне оставила, чтоб купила ей нужное. Галь, там сумка, в сенях, все взяла и список сверху.
— Спасибо! — Таня улыбнулась.
— Так, партизанки, а теперь вскрывайте карты, — тетя Наста отставила пустую чашку и пристально посмотрела на Марию.
— От тебя, Машка, не ожидала. С каких это пор ты мне не доверяешь? Уж, казалось бы, через что только ни прошли, всю жизнь вместе, друг за дружку. Скажи, я хоть раз тебя подводила?
— Наста, да, я…
— Молчи, чучундра! Только потому, что люблю тебя, дуру старую, и не буду обижаться! Я понимаю, конспирация, тайны, но это для чужих, а я?
— Наста, — баба Маша печально посмотрела на притихшую Таню. — Так получилось, думала, проще будет, если ты не все узнаешь.
Как поняла-то, ведь она не сама тебе призналась?
— Да что там понимать было? — хмыкнула старушка. — Галя твоя, в своем доме выросшая, все лето на огороде которая, да часть первой и последней четверти на совхозных полях с классом, вдруг позабыла, как лопату держать, как копать, да сажать. Такое бывает, нет? Вот и я о том же. Ладно, не обижаюсь, будем считать, что я забыла.
— Наста, не хотела обидеть, не подумала просто.
— Вот все беды у тебя в жизни, Марья, из-за того, что сначала делаешь, потом думаешь.
— Да у нее же, бедняги, никого родных, бежала, сама не знала, куда. Разве ж так можно? Молоденькая, одна, беременная? Не могла я мимо пройти, сама понимаешь."
"— Да понимаю и сержусь не за «подкидыша», — тетя Наста ласково погладила Таню по руке, — Девка хорошая, по сердцу мне. Сердилась я из-за недоверия и лжи от тебя. Но все, не будем больше. Лучше думай, Машка, что с документами делать.
