— Сейчас еще листва и трава не пошла, а летом здесь вообще джунгли! Можно полк спрятать — в десяти метрах пройдешь и не учуешь!
Татьяна шла, с интересом принюхиваясь и прислушиваясь. Живность есть, других людей или нелюдей нет, и очень давно не было. Ни молекулы чужого запаха не уловилось.
Пока бабушки развлекались пикировкой, Татьяна задумалась. Положим, без постановки на учет она бы обошлась, хотя, как правильно говорят бабушки, никакая копейка в ее положении лишней не будет. И родить наверняка сама сможет, обойдется без больниц.
Но документы нужны, чтобы ребенка зарегистрировать.
Волчица мягко ворохнулась, потопталась и послала изображение двух волчат.
Татьяна остановилась, пораженная.
Двое??! О, Луна…
Нет, двойни у оборотней были не так чтобы редки, примерно, с такой же частотой, как и у людей. Но она как-то не предполагала, что ее ждет двойное счастье.
— Галь, ты чего встала? — окликнули девушку ушагавшие вперед бабушки. — Устала, что ли? Почти пришли!
— Нет, просто носок поправлю, — Таня нагнулась, подтягивая сапог, — сейчас догоню.
Итак, снова-здорово — у нее двойня. Два мальчика.
Волчица сердито топотнулась.
Две девочки?
Серая глухо рыкнула.
Сын и дочка?
Зверь потянулся и встряхнулся, виляя хвостом.
О, Луна! Королевская двойня! Кирилл с ума от счастья сойдет!
И остановилась, как от удара. Резко вскочила и зарычала Серая, и болью полоснуло по сердцу… Какой Кирилл? Он ее бросил. Задвинул «в кладовку», как отслужившую свое вещь, которую еще и выбросить жалко, и в интерьер уже не вписывается.
Засунули пока подальше, чтобы передарить кому-нибудь или отвезти на дачу. Она ему отдала свое сердце, всю себя, а он этого так и не понял. Или просто не нуждался в ее сердце?
Как в тумане, машинально переставляя ноги, догнала бабушек, улыбалась, растягивая резиново-онемевшие губы, что-то отвечала, а в голове билась одна мысль — как? Как ей справиться?
Подъем на холм оказался достаточно пологий, но долгий, и бабушки запыхались, пока добрались до вершины.
Баба Маша, отдышавшись, убедилась, что сеть поймана — появились полоски, и принялась нажимать на кнопки.
Чтобы не мешать разговору и все еще приходя в себя от открытия, Таня отошла в сторону, прислонилась к дереву, растущему почти на самом краю перед резким обрывом, бездумно глядя на открывшийся пейзаж.
Слева и несколько сзади серебрилась лента реки, впереди, куда доставал взгляд, тянулись кучки деревьев, полянки, овраги и перелески. Простор, тишина.
