— Но…
— И не спорь! Тебя ведь, наверное, хватились уже?"
"Татьяна мотнула головой.
— Вот и я уверена, что хватились. Поэтому тебе надо спрятаться так, чтобы и духу твоего они не учуяли.
Татьяна испуганно посмотрела на хозяйку — неужели, узнала? Но как? Но потом успокоилась, поняв, что это просто фраза.
— Ты последним автобусом приехала, тебя и не видал почти никто. Скажу, Галька моя приехала на день. Проведать. И тетку навестим. Галю-то здесь последний раз девчонкой видели, уж и не вспомнит никто, какая она.
А ты сегодня спи, завтра я на базар да по магазинам сбегаю, куплю одежды тебе, да гостинцев Настасье, а вечером и поедем.
— Почему вы мне помогаете? — тихо спросила Таня. — Я же чужая вам.
— А кто нам, женщинам, поможет, кроме нас самих? Меня муж тоже бросил, Гальке едва пять исполнилось. Усвистал за юбкой. Ох, как я убивалась, дура! Если бы не тетка Настасья, то не знаю, как и справилась бы! Потом-то конечно, гулёна мой пытался вернуться. Ага, через двадцать лет, да я не приняла.
Вот еще — молодость прогулял, а как не нужен полюбовнице стал, явился — ухаживай за ним. А ты молоденькая и ребенок, к тому же. Не поддержи тебя — сломаешься. Мне помогли, поддержали, я на ноги и без мужа встала. Теперь я тебе помогу, так добро по земле и ходит: поддерживаем друг дружку и жизнь легчает.
— Спасибо!
— Сейчас я, одна нога здесь, другая там, к соседу сбегаю.
Баба Маша унеслась за дверь, а Таня положила руки на стол и опустила на них голову.
Не хотела, а все рассказала чужому человеку.
Не все, положим, но все равно немало. Да, баба Маша права, ей без помощи не справиться, тем более, как оказалось, жизнь простых людей она не очень хорошо знает. И места здесь тихие, если не выезжать никуда, то ее никто не увидит, и до Кирилла не дойдет весть, где она может быть. Отсидеться, родить, а там видно будет. Денег у нее года на два скромной жизни должно хватить, тем более, вон, хозяйка на восемь с чем-то живет и считает, что не бедствует.
Главное, чтобы возле деревеньки тетки Настасьи не было оборотней.
Вообще, если вспомнить карту страны, висевшую на стене в кабинете у Кирилла, то в эту сторону от Москвы километрах в двухстах было большое белое пятно — ничейная территория.
То есть, ни одному из кланов не принадлежащая земля. Видимо, нечего тут было делить, не из-за чего претендовать. Нет больших городов, нет производства, только умирающие деревеньки, да захолустные райцентры.
Можно считать, что ей повезло.
