У меня свидание с красивой женщиной, которая мне очень нравится.
Парк, разрытый и перегороженный вдоль и поперек, разочаровал. Поэтому я поспешил увести Лену в дикую часть, без перекопанных дорожек и заборов.
- Почему Остров мертвых? - спросила она, глядя на зубчатые башенки Людвигштайна.
- Там семейное кладбище бывших владельцев, - я обнял ее за плечи. - Когда-то был мост, потом сделали паромную переправу, чтобы посторонние не шатались. А сейчас можно только зимой по льду перейти. Но там все очень запущенно. Лучше издали смотреть.
И представлять... всякое... страшное."
"Я неожиданно ущипнул Лену за бок, она взвизгнула и треснула меня кулаком в ответ. Бабушки и тетеньки, старательно делавшие селфи на фоне острова, посмотрели осуждающе, и я побыстрее утащил ее в лес.
Мы брели куда глаза глядят по едва заметным тропинкам, я держал Лену за руку и думал о том, что такие вот романтические прогулки с девушками как-то пробежали мимо меня. В школе я был стеснительным и от девчонок шарахался, хотя они мне жутко нравились, и тянуло к ним страшно.
А потом все стало наоборот. слишком прагматично. Или все дело в том, что перевалило на четвертый десяток, но ни для одной еще не хотелось придумывать всякое необычное, делать какие-то сюрпризы? Или вот так гулять по лесу - чтобы голова кружилась. То ли от одуряющего весеннего запаха, то ли от того, что она рядом.
- А это место называется «Конец света». Или «Край света». Осторожно! - Лена залезла на камень, чтобы посмотреть сверху на залив, и едва не упала. - Давай руку!
Она спрыгнула, я подхватил ее, прижал к себе.
Это был совсем другой поцелуй. Не как тогда, у лифта. Мягко, нежно, неторопливо. Закрыв глаза и улыбаясь, Лена запрокинула голову. Я медленно опустился губами по шее, к ямочке между ключицами, чувствуя виском тепло ее дыхания. Пальцы пробрались под футболку, рисуя стрелки вдоль позвоночника. Ее порывистый вздох был похож на всхлип, губы притягивали, как магнит, и я снова вернулся к ним.
- Вроде, взрослые люди, - сказал едва ли не над ухом брюзгливый женский голос.
- Как подростки озабоченные, - добавил второй.
По лестнице, одинаково поджав губы, спускались две женщины лет сорока и изо всех сил делали вид, что не смотрят на нас. И даже не о нас говорят.
- Зависть - страшное чувство, - пробормотал я Лене на ухо, чуть громче, чем требовалось, и она тихонько хихикнула.
- Знаешь, - подождав, пока тетки уйдут, Лена сцепила руки у меня за спиной, - я тоже страшно завидую, когда вижу, как кто-то целуется.
