Я говорил с такой болью, выпуская слова из потаенного, одинокого уголка своей души. Яна слушала меня, затаив дыхание:
– В тот день отец забрал меня из музыкальной школы пораньше и привез домой. Жили мы в загородном доме в очень живописном районе недалеко от Тулы. Мама с братом уже ждали нас на террасе дома. У нее был очень взволнованный и счастливый вид. Она была одета в нарядное голубое платье, а у моего братика на шее красовалась такая же голубая бабочка. Я сразу понял, что с этого момента мой праздник уже начинается.
Я всегда обожал дни рождения, потому что мама готовилась к ним с особой тщательностью.
– Гедеон! С днем рождения! – она встретила меня с радостной улыбкой.
А папа склонился ко мне и шепнул:
– Сынок, мы приготовили для тебя подарок. Он уже ждет тебя дома.
– Пойдемте скорее! – мама приобняла меня за плечи, приглашая первым войти в дом.
С самого порога я попал в праздничную атмосферу, мама украсила весь дом какими-то яркими гирляндами, воздушными шарами. В гостиной был накрыт большой стол, но не это впечатлило меня.
В углу комнаты стоял отполированный черный рояль. И ждал меня. Я просто не поверил своим глазам. Я ждал всего, чего угодно. Но точно не рояль всемирно известной марки Steinway. Да, это он самый. На нем я сейчас и играл.
Яна
Гедеон выглядел абсолютно опустошенным. С каждым сказанным словом лицо его становилось все более напряженным, но он продолжал говорить:
– В тот момент, не помня себя от радости, я коснулся клавиш, звучание было идеальным.
– Сыграй нам что-нибудь, – попросил отец.
Я тут же сообщил им, что как раз закончил работу над своей новой мелодией.
– Может быть, ты хочешь сначала что-нибудь перекусить? – предложила мама. – Твои друзья придут только через час."
"– Нет, я хочу прямо сейчас сыграть для вас. Но моя нотная тетрадь осталась в машине.
– Я принесу, – вызвалась мама.
Она ушла, а я в ожидании уселся за свой новый потрясающий рояль.
А потом все, как в замедленной съемке, как кадры из фильма.
С грохотом распахнулась входная дверь, и в гостиную вошел этот человек, лысый, со страшными шрамами на лице.
Он держал мою маму, приставив пистолет к ее виску. В руках она судорожно сжимала мою нотную тетрадь. Ее рот был открыт в немом крике.
А меня просто парализовало, я сидел за роялем и чувствовал, как льдом сковало все конечности. Мой отец решительно дернулся вперед, и этот ублюдок тут же направил дуло пистолета на него. В следующий момент я услышал завывание полицейских сирен на улице.
