Ее губы скользнули к моим губам, и я в секунду потерялся в этом поцелуе. Определенно, между нами была какая-то химия. Но я не мог поверить в то, что между нами могла быть любовь.
– Ты что-нибудь вспомнил? – спросила она, оторвавшись от моих губ.
– Я пытался, но нет.
Она вздохнула и сползла с кровати, оставляя меня одного.
– Мне пора ехать, – сказал я, тоже поднявшись с кровати. – Спасибо за попытку оживить мои воспоминания.
– Я не отступлюсь, – сказала она, то ли напористо, то ли грустно.
На следующий день мы с Владиславом отправились на встречу с Михаилом, которую тот решил провести в ресторане.
Нужно было решать глобальный вопрос насчет двух отмененных концертов на стадионах Санкт-Петербурга.
– Гедеон, ты же не против, если к нам на обед присоединится мой друг Вернер Вайснер? – поинтересовался Михаил, едва мы оказались в отдельной кабинке за столиком и заказали напитки. – Он так сильно переживал за тебя и хотел бы лично выразить радость в связи с твоим выздоровлением.
– Ты, наверное, не помнишь вашу последнюю встречу? – Владислав вопросительно глянул на меня.
Я, конечно, знал, кто такой Вернер Вайснер. Мало кому в музыкальных кругах было не знакомо имя известнейшего мирового продюсера, но я не мог вспомнить никакую встречу.
– Я не против, если он присоединится к нам, – отозвался я. – С удовольствием побеседую с ним.
Спустя буквально четверть часа за нашим столиком уже сидел сам Вернер Вайснер в своем ярком эпатажном клетчатом костюме темно-зеленого цвета и в очках с коричневой оправой.
– Гедеон, я так рад, что все обошлось. Досадно, что с тобой случилась амнезия. Но, знаешь, возможно, это даже и к лучшему, – сказал он, не сводя с меня цепкого взгляда. – Ведь теперь у меня есть второй шанс, чтобы предложить тебе сотрудничество.
– Гедеон, – Владислав повернулся ко мне с напряженным взглядом. – Вернер имеет в виду, что он уже…
– Ах, Влад, мой хороший! Не мог бы ты дать мне возможность самому поговорить с этим талантливым юношей? А еще лучше, если вы оба, ты и Миша, оставили бы нас с Гедеоном для важного разговора тет-а-тет.
– О чем пойдет речь? – спросил я Вайснера, когда Влад и Михаил вежливо удалились.
– Об этом, – с этими словами Вернер Вайснер извлек из своего портфеля несколько листов с текстом, напечатанным мелким шрифтом. – Контракт. Ты и я. Что скажешь?
Он взял ручку и написал в углу листа многозначную цифру, которую, задумавшись, позже дополнил еще одним нулем.
– Два года. Альбом на английском.
