Выступления в лучших концертных залах Европы. С полной поддержкой моего лейбла. Оглушительная сольная карьера. Для тебя, – отрывисто проговорил он. И у меня вдруг появилось ощущение, что подобный разговор уже когда-то был.
– Я не заинтересован в сольной карьере.
– Так, малыш. Я тебя не тороплю. Ты просто возьми этот контакт с собой, изучи его внимательно, подумай на досуге. А как будешь готов, просто позвони. – Он положил поверх бумаг свою визитку. – Просто позвони. И дядя Вернер все сделает.
Яна"
"Гедеон был опустошен.
Он всегда был трудоголиком, у него не было никакой жизни за пределами группы, а сейчас его образ жизни стал более спокойным, потому что он не мог играть. Он несколько раз приезжал на репетиционную базу, чтобы сочинять новые песни, но не мог. Он начинал раздражаться, когда ему говорили о том, чего он не помнил. Он устал от шуток, которыми иногда, не задумываясь, закидывали его парни из группы. А когда ему сообщили, что возникли какие-то большие сложности со страховыми компаниями из-за срыва двух оставшихся концертов, он стал еще мрачнее.
Дважды в неделю ему приходилось ездить на консультации к доктору.
Но я не собиралась сдаваться. Однажды вечером я приехала к дому Гедеона и настойчиво стучалась в дверь, пока он мне не открыл. С совершенно обескураженным видом он впустил меня внутрь. Я уставилась на него, сердце колотилось. На губах застыла равнодушная ухмылка, мне захотелось стереть ее поцелуем. На нем были только низко сидящие джинсы с потертостями.
– Ты сейчас зальешь слюной весь пол, – улыбнулся он.
– Проходи уж, раз пришла.
Я скинула пальто и прошла в гостиную. Он сходил в комнату и спустился в обычной белой футболке, видимо, решив не смущать меня.
– Зачем ты здесь? – спросил он.
– Ты сегодня поругался с группой.
Гедеон прикрыл глаза, видимо, вспоминая утреннее прослушивание, на котором он забраковал всех гитаристов. Владислав был одержим идеей провести перенесенные концерты, настаивая на поиске нового временного гитариста.
– Если ты пришла пилить меня по поводу прослушиваний, то немедленно уходи! Если ты пришла, чтобы раздвинуть ноги, то спальня на втором этаже – милости прошу!
Он в упор посмотрел на меня своими горящими глазами.
– Нет, я ни за тем, ни за другим пришла сюда, – спокойно проговорила я. – Я пришла сюда за своей музыкой.
Я указала на изящный черный рояль, стоящий в углу комнаты, и продолжила:
– Мелодия «Инь и Ян». Она принадлежит мне.
– Я не помню ее, – буркнул он. – Ни одной ноты.
