– Заканчивается оно около девяти вечера. Уже темно, так что не стоит ходить одной, – встав со стула, он вышел в коридор. Вернулся через пару минут с ключами в руке. – Вторые у Ани, я завтра заберу, чтобы не оставлять ключ под ковриком у двери.
– Особенно, когда его нет, – пошутила Илона.
Разбор фото занял целый час, в итоге выбрали три самый красивые, но Илона понимала, что это полный провал. Это как рисунки, нарисованные в детском саду, да еще быстро и наспех. Легко говорить, чтобы перестала в себе сомневаться человеку, который явно никогда таких проблем не испытывал.
Вадим же обдумывал коварный план по исправлению своей ошибки. На работе нужно потрясти сисадмина, не может быть, чтобы какого-то компьютерного барахла у них не завалялось. Модернизировали недавно часть компов, а у этого Плюшкина патологическая ненависть к утилизации. Не забыть завтра поговорить с ним.
Вечером даже фильм смотреть не стали, нагулялись так, что Илонка к десяти вечера уже думала спички в глаза вставлять – такими тяжелыми стали веки.
Кажется, она уснула до того, как голова коснулась подушки. Утро же началось с предвкушения. Уже привычно проводив Вадима на работу, девушка, чтобы время не тянулось резиной, принялась за уборку. И пусть мужчина ни разу не намекнул, что она должна взять на себя домашние обязанности, она пыталась хоть так внести вклад в общий быт."
"Переделав дела, открыла шкаф, в котором ей выделили пару полочек под вещи, чтобы выбрать, в чем пойдет на занятие. Имеющаяся в наличии одежда привела девушку в уныние.
И вовсе не из-за своей малочисленности. Вид. Качество. Фасоны. Большинство вещей были куплены как бунт. Яркие, нелепые, они совершенно были неуместны на этом новом этапе ее жизни.
Не было внутреннего сопротивления и непреодолимого желания досадить, позлить. А почти все покупалось с этой целью – чтобы вывести мать из себя. Единственна форма неповиновения, доступная ей. Петрова-старшая никогда бы не стала покупать дочери другую вещь взамен неуместной. Сама, дура, купила, сама носи – такова “воспитательная” стратегия.
Сейчас же эти жуткие кофточки и неудобные джинсы с заниженной талией стали просто тряпками, в которые и одеваться-то не хотелось.
Хотелось надеть вон то мягкое платье, кажется, кашемировое, которое видела на сайте магазина. Или яркие желтые брюки и к ним нежную бирюзовую футболку. Мысленно легко было представить эти вещи на себе. Чтобы увидел, что она все же девушка, а не нечто нелепое.
Глупое желание.
