Любовь против (не)любви

Та что-то делала в кладовой возле кухни, выглянула в зал, который оккупировала Катерина, и только ахнула — потому что на её чистых лавках было разложено вот это — мерзкого вида шерсть, лён, мех.

— Дороти, без паники, — сказала Катерина. — Мы тут с этим делом не навсегда.

— Да миледи Кэт сейчас одним пальцем всё вычистит! — сообщила Милли. — Вот и здорово-то! А ведь как жалко-то было — и плащи хорошие, и сорочки, и дублеты со штанами, а теперь — ещё пригодятся!

— Помните, миледи, милорд ваш отец надевал этот плащ, когда прошлой зимой уезжал сюда, в Торнхилл, с кем-то встречаться? — тихо спросила подошедшая Грейс.

— Нет, Грейс, не помню, — вздохнула Катерина. — Но я рада, что мы можем спасти его наследство.

— Можем-можем! Если милорду Робу не придётся впору — оставим вашим сыновьям. Возьмём новый сундук, переложим травами — от моли и для запаха, и будет замечательно!

— Возьмём, — согласилась Катерина. — А этот плащ я буду носить сама. Он теплее, чем мой, и застёжка мне нравится.

— Знак милорда вашего отца — хитрая лисица, — с гордостью сказала Грейс.

И правда, бронзовая застёжка оказалась в форме лисицы — с зелёным прозрачным глазом. Отца не отца, но первым существом, рассказавшим Катерине об этом неприятном мире, была как раз… лисица. Так что носить её изображение на воротнике — даже символично. Она взяла плащ и набросила на плечи. Судя по всему, милорд отец Кэт был высок ростом и широк в плечах, ну да что ж теперь! Зато в этом плаще очень тепло. И спать под ним, наверное, тоже тепло и уютно.

— Миледи, этот зал понадобится для ужина, — недовольно проговорила всё ещё стоявшая у стены Дороти.

— Я думаю, Дороти, до ужина мы если и не управимся, то изрядно продвинемся, — сказала Катерина, снимая плащ. — Не переживай, я понимаю, что людей нужно кормить. Скажи, есть ли сухой и чистый сундук, чтобы мы туда складывали те вещи, которые уже привели в порядок?

— Найдём, — Дороти поджала губы и удалилась.

Ладно, с ней потом. А пока — работать.

До ужина пересмотрели всё, что лежало в старом сундуке, рассортировали вещи — то, что можно отчистить и использовать, и то, что использовать уже нельзя.

— Грейс, сукно отсюда тоже чистим, — кивнула она на ту кучу, в которой лежали не подлежащие восстановлению вещи. — Потом выберем те части, которые ещё целы, и сошьём из них коврик под ноги. Всё не ходить босиком по не разбери чему.