Какая-то девушка зашла в дальний подъезд, мужчина и женщина вышли из другого подъезда и направились к проспекту, три бабульки беседовали у нужного Веронике подъезда. А вот рассмотреть в сгущающихся сумерках, есть ли кто-то в припаркованных машинах, не имелось никакой возможности.
– Вот черт! – прошипела Ника, понимая всю бесполезность и идиотизм своей разведывательной деятельности и беготни по кустам.
Что она тут может высмотреть?!
«Проходы к дому с трех разных сторон, поэтому вряд ли те, кто наблюдает за мной, будут стоять далеко от подъезда, – принялась рассуждать новоявленная разведчица.
– Господи, ну не стоять же мне здесь до ночи!»
В это время из первого подъезда вышел мужчина. Отключив на ходу сигнализацию в стоящем прямо на тротуаре джипе, он сел в машину, включил фары и, не торопясь, поехал через двор к выезду на проспект.
– Ну прямо как в киношном детективе! Специально для непутевой героини и динамичного развития сюжета! Спасибо, Господи! – прошептала, радуясь, Вероника.
Двигаясь вдоль дома, автомобиль подсветил фарами все припаркованные машины.
И вдруг Ника совершенно ясно и четко рассмотрела в одной из них, в синих «Жигулях», стоявших аккурат напротив подъезда, в котором жила Мария Гавриловна, человека.
От страха и понимания, во что она по счастливой случайности только что чуть не вляпалась, сердце ухнуло куда-то вниз, ноги ослабели, желудок схватило ледяным спазмом, а кровь застучала молоточками в висках.
– Спокойно! – принялась уговаривать себя Ника. – Ничего не случилось! Я же не поперлась сразу в подъезд с букетом наперевес!
Страх отпускал понемногу, напоминая о себе остаточными явлениями в виде дрожи в руках и слабости в ногах.
"
"– А вот не надо шастать по темным дворам, и дрожать не пришлось бы, разведчица хренова! И чего тебе, идиотка такая, не сиделось в доме? – вытянув перед собой ладони, ругалась Вероника, наблюдая, как руки мелко дрожат. – Пила бы сейчас чай в окружении очень милых людей и Апельсина! Нет, понесло же тебя старушку поздравить! Убогая ты моя! Если Кнуров про это узнает, я даже думать не хочу, что он скажет или сделает! Просто убьет, и все! Притюкнет натурально!
И тут кто-то сильно схватил ее за правое предплечье, одновременно другой рукой зажав рот.
От ужаса Вероника забыла, что можно сопротивляться, даже блеять или мычать забыла.
– И если не получу от этого удовольствия, то хоть злиться перестану! – раздался очень недовольный шепот Веронике прямо в ухо. – Сейчас я уберу руку, а вы будете молчать.
