Из огня да в полымя! Одно поколение пережило революцию, голод, мор, красный террор; следующее – войну, голод, ужас. Даже вашему поколению революция досталась, хотя вы этого и не поняли. Правда, все революции так и свершаются – сначала никто ничего не понял, а потом поздно стало. Не сбивай меня, Ника, лучше чаю налей!
– Он уже совсем остыл.
– Да и черт с ним, налей холодный!
Возмущаясь, бабуля отпила холодного чаю, посмотрела на пачку сигарет, но решительно ее отодвинула и продолжила:
– Нам все время удавалось сохранить дом.
Когда я вышла замуж, то не взяла фамилию мужа, оставив девичью, но дом переписала на него, как чувствовала, что так безопасней. Тут как раз после войны начали разбираться с прописками, квартирами, дачами. Но так как мой муж был герой-фронтовик, да к тому же на документах на дом было написано: «По распоряжению тов. Сталина» и подпись самого Сталина, то, шаркнув ножкой, чиновники отстали. После его смерти я не стала ничего переделывать, просто подтвердила право владения, и все.
Вот документы, – она протянула Нике обыкновенную канцелярскую папку с тесемками.
Бабуля поставила перед собой маленький столик, с которого брала и передавала Нике письма, документы, а теперь и папку.
– Я все оформила на тебя, мне помог нотариус. Потом прочтешь. Помнишь, я пару раз просила тебя подписать документы – это они и есть.
– А где ты на все это деньги взяла?
Бабуля отмахнулась.
– Скопила.
– Слушай, если у нас был дом, почему мы никогда там не жили, а даже дачу летом несколько раз снимали? – совершенно ошарашенная новостями, спросила Вероника.
– Потому что там жили другие люди.
– Какие другие?
– Там жили Олег, мой брат, и Василий, твой родной дед! – задорно блеснув глазами, ответила бабуля.
– Ничего себе! Это как? – обалдела окончательно Ника.
– Однажды ночью в августе сорок пятого ко мне пришел Олег. Он рассказал, что история повторяется, как и с отцом, что очень многих его товарищей, которые были связными с агентурой или курьерами, начали арестовывать и что ему удалось фальсифицировать свою смерть.
Теперь у него новые документы, но даже с очень надежными документами он не может уехать за границу. Мы решили, что Олег поселится в нашем доме. Соседи там сплошь новые, его в лицо никто не знал. Придумали легенду, что он, мол, родной брат моего мужа, фронтовик, контуженный, израненный, больной, дом его разбомблен, и жить ему негде, что вся семья погибла, а он остался совсем один. Так он там и остался жить.
