Да ей мужики и не нужны, есть у нее свой мужичонка, и хватит. А для куражу можно и с ним позаигрывать. Как они намедни покуражились, когда день свадьбы отмечали! Есть еще порох в пороховницах. Анюта скептически посмотрела на свою талию. Да, придется признать, что она далека от совершенства – от этих немыслимых 60 сантиметров. Но зато грудь всегда при ней, а не только при лифчике с подушечками. Мордашка опять же ничего.
Анюта глубоко вздохнула и решила использовать весы только по назначению – для сахара и ягод.
Каждая баба имеет право выбора, каждая. Был выбор и у Катерины. Она могла смотреть в сторону мансардного окна, а могла его полностью игнорировать, что и делала целое утро. К обеду, после того как Клаус притащил свой каждодневный «веник», она не выдержала и посмотрела на соседний дом. Карпатов курил, сидя на подоконнике, и стряхивал пепел в свой палисадник, нисколько не заботясь о бедных цветочках внизу. Пока Клаус щебетал ей что-то на своем тренькающем языке, Катерина раздумывала, сказать ли писателю о том, что он поступает по-свински, или промолчать и дать бедным цветочкам погибнуть? Пусть они станут первыми жертвами в их отношениях! Второй жертвой станет она, вынужденная выдерживать на себе этот жесткий взгляд пронизывающих насквозь писательских глаз.
Подумаешь, лирик! Она тоже, между прочим, рядом с искусством находится. Да еще с каким! Это не какой-то там писатель Карпатов, это сами Гоген и Ван Гог. Черт с ними, с этими цветочками, не скажет она ему ничего…
– Нет! – практически выкрикнула Катерина, и Клаус поперхнулся своей же ломаной фразой.
– Вас ист дас? – поинтересовался он, хорошенько прокашлявшись.
– Пошли пить кофе! – скомандовала ему Катерина, и он побежал за ней вприпрыжку, размахивая очередными изысками, которые принес из своего трейлера."
"Карпатов нервно смял окурок в горшке с цветком и задернул занавеску на мансардном окне. Ему уже спокойно покурить в собственном доме нельзя! Эта Синеглазка орет, как отставной солдат, которому отдавили яйц… М-да.
И чего она орет? Небось собирается обвинить его в очередных домогательствах. Будет кричать, что он покушался на ее невинность, раздевая своим взглядом?! Нельзя ее раздевать, тьфу, нельзя к ней подходить ближе чем на километр. Она уедет через две недели, а ему тут оставаться и работать еще целый месяц. Не хватает только того, чтобы местные жители обозвали его маньяком и стали пугать им своих малых деток.
