– Мало ли что говорят, – заявил Захар, глядя ей в глаза, – а ты не слушай! Я к тебе, Катерина, вечером приду, жди.
– Не нужно вечером, – испугалась она. – Не приходи, я тебя ждать не буду.
– Врешь, – прошептал Захар, наклоняясь к ее лицу, – будешь. – Но Катерина быстро отстранилась от него и бросила мимолетный взгляд на мансарду. Писатель курил и стряхивал пепел в цветы.
– Говорю, не буду, значит, не буду, – буркнула она, выпроваживая гостя на улицу. – Нет, это надо же, свинство какое! – не выдержала Катерина, заперев за Захаром калитку.
– Того и гляди, сожгут дом среди бела дня! У! – И она зло погрозила маленьким кулаком Карпатову.
От неожиданности тот поперхнулся и проглотил окурок.
– Вот ведьма! – рассердился Карпатов, отплевываясь и хватая графин с водой. – Мало ее сжечь! – Окурок, хоть был и потушенным, но неприятно жег горло. Писатель принялся пить воду, заглотнул весь графин. Окурок благополучно пролетел в желудок или пищевод, куда именно, Карпатову уже было все равно, если уж не сразу в прямую кишку.
Во рту писателя осталось неприятное табачное послевкусие, а в душе – гнев на ненормальную особу, травмировавшую его таким изощренным способом.
– Прекратите немедленно! – кричала ему Катерина, стоя на своей территории.
– А! – Карпатов отдышался и прищурил левый глаз, который у него внезапно задергался. – Решили меня добить?! Я до вас и не дотрагивался! Взгляды, – он поднял вверх длинный указательный палец, – не считаются, – и резанул им по воздуху.
– Я не знаю, на какую мерзость вы намекаете вместе со своей гляделкой, – сварливо заметила Катерина, – и что у вас там, – и указала на небо.
– А цветочки, – она указала рукой вниз, – вы точно сожжете вместе с домом!
– Ах, так вам жалко цветочки?! – скривился в жуткой гримасе Карпатов. – Так это вы о них так печетесь, не давая добрым людям ни сна, ни отдыха."
"– Ну, ну, – попыталась пойти на мировую Катерина, – ни сна, ни отдыха измученной душе! Не ваши ли строчки, господин писатель? Или вы уже плюнули на свое произведение? Не волнуйтесь, бедная Матрена с честью оплачет его преждевременную кончину.
– Да какое вам дело до моего произведения?! – возмутился писатель, осознавая, что в ее словах есть доля правды.
– Мне? Никакого! Просто когда вы чем-то заняты, то не торчите в окне. И вред от вас тогда происходит наименьший! – Она передернула плечами и отвернулась, давая понять соседу, что разговаривать с ним больше не собирается.
Такой пассаж сильно обидел Карпатова, и он себя не сдержал.
