Катерина с Анютой вернулись к недопитому чаю и продолжили неспешную беседу в ожидании намечающегося торжества.
Пляски и прыжки через огонь начались ближе в полуночи, костер разожгли раньше, и теперь он горел в полную силу, потрескивая березовыми дровами. На бугре возле костра действительно собралась немногочисленная деревенская молодежь и дачники, среди них выделялась Любовь Аркадьевна Карелина, державшая под руку своего иноземного принца. Фриц подпрыгивал на месте под звуки баяна, на котором играл Степаныч.
Молодежь баян никогда в руках-то не держала, чем глубоко ранила его музыкальную душу. Здесь же прятался за спинами Любочки и Фрица Клаус, оглядываясь по сторонам в поисках буйно помешанного Захара.
Он сразу заметил Катерину, вознес глаза к темному небу и пошел ей навстречу.
– Гляди, чтобы меж вами Захар не затесался, – предупредила ее Анюта и подошла к Степанычу.
Клаус, несмотря на свой синяк под глазом, выглядел вполне привлекательно и забросал Катерину стихами, выученными наизусть.
То, что произнесенные им строчки были стихами, она догадалась по рифме. Катерине пришлось сделать комплимент, насколько мелодичный у немцев язык, на котором Клаус читал стихи, хотя на самом деле ей больше всего нравился Пушкин на своем родном языке. Клаус обрадовался, догадавшись, что она довольна, и продолжил утомлять ее стихами. Потом они сидели на самом краю бугра и смотрели на реку, над которой разливалась рулладистая песня баяна.
Когда пришла очередь прыгать через костер, Катерина с Клаусом вернулись к гуляющим.
Им пришлось испытать сильные чувства, глядя на то, как нетрезвая к этому моменту молодежь лихо сигает через пламя и визжит при этом на всю округу. Еще более сильные чувства оба испытали при виде Захара.
Им повезло, он пришел не один, а со своей, как предположила Катерина, Оксаной. То ли обидевшись на городскую дачницу, которая не захотела его видеть, то ли по какой-то другой причине, но Захар обнимал девушку и казался вполне довольным.
Его ухо было перепачкано зеленкой. Позеленел и его взгляд, остановившийся на Клаусе. Катерину он не замечал, вернее, игнорировал.
Клаус поник, но Катерина его подбодрила, заметив, что к Захару подошла Анюта. Она не допустит на деревенском празднике никаких разбирательств. Катерина подумала об этом и запнулась. Прямо перед ней сидела древняя старушенция и утирала слезу.
– Матрена! – непонятно чему обрадовалась Катерина.
