– Кажется, мне нужен глоток свежего воздуха. Не могу сказать, что у вас тут настоящее столпотворение, Филипп, но мне все равно нечем дышать. Вы можете проводить меня к открытому окну или… в сад?
Филипп едва не вздрогнул от изумления, увидев Александру.
Тоненькая косица поднималась на ее голове, напоминая кобру, готовящуюся к броску. Впрочем, капризы моды нередко удивляли его, а она, как ни крути, только что приехала из Парижа.
– Certainement [8], – с готовностью согласился принц. Опасливо косясь на стоящую торчком косичку-кобру, он предложил Александре руку.
Ла Вей повел свою спутницу сквозь толпу гостей к открытым французским дверям, выходящим в сад.
– А-а-а! Она смотрит прямо на меня! – сказал какой-то молодой человек, указывая на косицу, вертикально стоящую на голове Александры. – У нее есть щупальце, и она смотрит прямо на меня!
– Не обращайте на него внимания. Он пьян, – объяснил его приятель. Правда, сам он с любопытством поглядывал на леди Придо.
– Отлично! – заявил Филипп. – Я рад, что вы получаете удовольствие от вечера.
– О чем это он, Филипп?
– Может, у него пьяная галлюцинация, – предположил Ла Вей.
Когда они проходили через зал, все головы поворачивались в их сторону, а глаза гостей расширялись от изумления, но Александра приняла все это за восхищение.
После ухода леди Придо Элайза выбежала из раздевалки, оставив там возбужденных Китти и Мэри, и бросилась наверх, чтобы взглянуть на Джека.
Там она смогла наконец выдохнуть, даже не осознав, что до этого задерживала дыхание, и остановиться, чтобы посмотреть на сына.
Ровное дыхание спящего Джека было для нее лучшей мелодией на свете. Элайза задержалась на мгновение, поддавшись порыву чистой, очищающей любви.
Потом она прошла в свою комнату, провела рукой по спинке друга и прекрасного подарка – коричневого стула – и остановилась у окна.
Двое шли по саду прямо под ее окном.
Элайза медленно и очень осторожно приподняла оконную раму на несколько дюймов.
Голоса стали различимы. Правда, слов было не разобрать.
Элайза услышала смех.
Женский смех.
Она увидела, как кончик горящей сигары движется в темноте, как светлячок. Мужчина что-то широко обводил рукой.
Ночь была холодной и ясной. Висевшие в небе звезды походили на крохотные сосульки – далекое подобие горевших в доме канделябров.
Элайза ощутила себя столь же далекой от этих двоих в саду, как и любая из звезд на небосводе была далека от квартирки экономки, которая бессильна что-либо сделать и может только наблюдать.
