– Вам необходимо иметь рядом собственные вещи. Мужчины не могут выжить, будучи запертыми в маленьких деревенских домишках, как домашние животные. А ведь вы привыкли к тому, что на вас со всех сторон нападают.
– Если на меня здесь кто и нападает, так это белки, – с усмешкой произнес Ла Вей. – Других нападок мои рефлексы не испытывали.
– Возможности слуг здесь, в провинции, сильно ограничены, а ведь как раз их услуги и требуются, когда, как вы выражаетесь, avoir le mal du pays [9]. Некоторые чувствуют себя дома рядом со слугами, обученными своей работе, слугами потомственными, вроде моего любимого управляющего Франсуа.
Я абсолютно уверена, что талант прислуживать должен быть врожденным. Вы со мной согласны? Вместо этого вы вынуждены довольствоваться услугами той простолюдинки, которая сейчас занимается вашим домом.
Ла Вей замер.
– Той… простолюдинки? – спокойно переспросил он.
Слова Александры показались ему особенно несовместимыми с миссис Фонтейн. Даже за миллион лет ему бы не пришло в голову назвать Элайзу простолюдинкой.
По его спине как знак предостережения побежали мурашки.
– Да. Впрочем, она кажется весьма компетентной в роли экономки. – Александра махнула в сторону дома затянутой в перчатку рукой, имея в виду общий успех празднества. – Вас здесь, похоже, хорошо кормят, а дом еще не сгорел. Думаю, на большее даже и надеяться не стоит, если речь идет о служанке, которую удалось тут найти.
– Прошу прощения, но ваши порочащие измышления меня поражают. Вы были раньше знакомы с моей экономкой?
Александра склонила голову набок, чтобы рассмотреть выражение его лица в пробивающемся сквозь облака лунном свете, а потом, состроив презрительную гримасу, слегка шлепнула его веером по руке.
– О, простите меня, Филипп! Мне и в голову не пришло, что вы ничего не слышали. Я думала, вы предпочли выбрать меньшее из зол, когда нанимали экономку. Впрочем, не стоило и ждать, что вы станете прислушиваться к деревенским сплетням. Правда известна немногим, но они очень осмотрительны, так что все это никак не должно отразиться на вас.
Я считала, что, принимая эту женщину на работу, вы знали, почему ее уволили из школы, но осознанно приняли решение.
– Ее зовут миссис Фонтейн.
Ла Вей выговорил эти слова почти елейным тоном. Принц опасался, что, если Александра еще раз назовет Элайзу «этой женщиной», он совершит какой-нибудь опрометчивый поступок.
Лишь граф Ардмей смог бы понять сейчас, насколько разъярен Филипп.
И, возможно, Элайза.
– Ну да, конечно.
