Неудивительно, что после такого письма его сестра запаниковала, села на корабль и отправилась прямиком в Суссекс.
И теперь, когда она оказалась рядом, Филиппу захотелось, чтобы Мари-Элен никогда не уезжала.
– Я останусь здесь, – решительно заявила Мари-Элен, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно этот дом принадлежит ей. – В Провансе и в Париже все не так, когда тебя там нет. Вообще все не так, Филипп, – тихо добавила она. – И никогда не будет прежним. Наверняка ты это понимаешь.
Он понимал.
О, как хорошо он это понимал!
Ла Вей осторожно моргнул.
– Так ты… хочешь остаться здесь, в Пеннироял-Грин?
– Почему бы и нет? Лондон не так уж далеко, и, хоть Лондон – это не Париж, он не провинциален. Дом тут очень чистый и удобный, у тебя красивые лакеи, а местные жители весьма дружелюбные. Например, такой приятный молодой человек, мистер Дагган, кажется? У дома викария он помог нам, когда один из сундуков отвязался и выпал из кареты. Как мне повезло, что он оказался рядом, когда мы въехали в город!
Боже правый!
Филипп усмехнулся.
– А дедушка…
– О, дедушка никогда не уедет из Парижа, но мы можем поехать к нему. Может, удастся его уговорить, Филипп?
И тогда Ла Вей задумчиво посмотрел на свою сестру, которая олицетворяла теперь всю семью – мать, отца, его самого…
– Почему ты так странно на меня смотришь? – спросила Мари-Элен, испытывая неловкость под этим взглядом.
– Я… просто очень рад тебя видеть, Мари-Элен. – Обняв сестру за плечи, он крепко расцеловал ее в обе щеки.
– Даже если твои платья были в моде в прошлом сезоне.
Она слегка толкнула его.
– Нет, все-таки ты был ранен в голову!
– В сердце, – поправил ее Филипп. – Но я намерен позаботиться о том, чтобы его исцелить.
Глава 26
Зима не высказывала особого желания уступать весне, но солнце все же проникло в уютную кухню дома Фонтейнов. Тосты, копченая рыба, яйца и сосиски горками лежали на тарелках. И кофейник, поставленный в центр стола горничной, был встречен с большим энтузиазмом.
Джек уже нашел нескольких новых друзей в Нортумберленде, но все еще мечтал о церкви с хорошим колоколом.
Потянувшись через стол за мармеладом, мальчик выглянул в окно и…
– Великан! – закричал он, и омлет отца Элайзы взлетел в воздух на пути ко рту, почти как в то утро, когда Элайза рассказала родителям о том, что беременна.
Джек бросился к двери, распахнул ее, стрелой помчался по дорожке и уткнулся лицом в живот ла Вея.
