Имейте в виду: та работа, которую вы выполняете в данное время, имеет огромный потенциал для женщины амбиционной и умной. Жизнь лучше всего представлять долгой игрой, а не мушкой на пять карт.
Это прозвучало многообещающе, хотя Элайза не очень верила собственным словам. Она рисковала, но привыкла удерживать внимание целого класса с помощью своих лекций и убеждения. Конечно, ее слушательницами были девочки в возрасте от восьми до двенадцати лет, но некоторые стороны человеческого характера и потребности почти не меняются с годами.
Все хотят быть частью чего-то. Все хотят, чтобы их ценили. Все хотят занять свое место.
Но не все хотят трудиться, чтобы этого достичь.
Долли Фармер сложила руки на груди и смотрела на Элайзу со скептической ухмылкой, словно она точно знала, какую игру та затеяла.
Зазвонил звонок. Элайза вздрогнула и схватилась рукой за сердце.
Святой Господь, однажды она привыкнет к этому звонку, и он станет частью ее жизни.
Вот только она не знала, стоит ей ждать этого мгновения с энтузиазмом или с печалью?
Элайза была достаточно честна с собой, чтобы признаться, что где-то глубоко внутри испытала укол восторженного удовольствия.
Разгладив юбку ладонями, она встала.
– Прошу вас за ужином сообщить мне о ваших планах, чтобы я могла рассказать о них лорду ла Вею. Хочу только предупредить вас: за дверью этого дома выстроится очередь из желающих занять ваши места, принимая во внимание высокое положение лорда ла Вея в обществе и… связанные с ним легенды. Да я и сейчас знаю троих человек, которые будут рады работать на него.
С этими словами Элайза взбежала вверх по лестнице и резко остановилась, чтобы проверить состояние своих волос – приглаженных, безжалостно затянутых в пучок – в отполированном канделябре.
А потом, повинуясь импульсу, она почти на цыпочках прошла оставшееся до кабинета лорда ла Вея расстояние.
Приостановившись, Элайза заглянула в кабинет, чтобы застать принца врасплох и выяснить, было ли его необычное обаяние ответом на ее оригинальность и нервозность и сможет ли она понемногу привыкнуть к нему.
Ла Вей стоял к ней спиной.
Дьявольщина!
Элайза могла бы написать песню о том, как его широкие плечи заполняют весь сюртук, а затем по какому-то волшебству сужаются к талии. К тому же так много слов рифмовались с именем «Ла Вей».
«Я могла бы подойти к нему и обхватить его руками за талию, и мое лицо так удачно поместилось бы между его ключиц, – придумывала она. – Интересно, чем от него пахнет.
