– Вы можете писать по-английски, если так получится быстрее. Мои адресаты хорошо понимают этот язык.
Ла Вей левой рукой выдвинул из-за стола знакомый коричневый стул и, приподняв брови, указал на него кивком головы. Элайза со вздохом села. «Ах, коричневый стул, мой старый друг, мы снова встретились».
Бумага, перо, чернила и песок уже ждали ее.
Ла Вей снова отвернулся к окну. Видимо, оно служило для него источником вдохновения и грез.
Глава 9
– Дорогой дедушка, – начал Ла Вей.
Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что она начала писать.
– Дорогой дедушка, – послушно повторила Элайза.
– Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Я по-прежнему не перестаю удивляться тому, как быстро и непонятно по каким каналам передаются новости. Примите мои глубочайшие извинения за то, что я медлил с ответом. Простите, что заставил вас беспокоиться, и благодарю вас за заботу. Боюсь, в том, что вы слышали, есть некоторая доля правды… Мисс Фонтейн, вы успеваете? – спросил лорд Ла Вей.
– Некоторая… доля… правды, – подтвердила Элайза.
– …Но я жив, и со мной все в порядке. Я поселился в городке Пеннироял-Грин в Суссексе. Меня привез сюда мой добрый друг граф Ардмей, с которым вы знакомы. Вы назвали его гениальным хулиганом, насколько я помню. Я вернусь в Париж, как только смогу отправиться в путь. Если вы обратили внимание на разницу в почерке, то имейте в виду, что я диктую это письмо своему помощнику.
Элайза прилежно строчила и подлила в чернильницу еще чернил.
Локон выбился из прически и упал ей на бровь.
Ла Вей не сказал ей об этом."
"Он сделал паузу, чтобы посмотреть на письмо через ее плечо. Какой чудесный каллиграфический почерк, понятный благодаря нетерпеливым, смелым, темным, направленным вверх линиям, выразительным пикам на одних буквах и роскошным петлям на других.
Вдохнув, лорд Ла Вей ощутил, что миссис Фонтейн пользуется мылом с тонким цветочным ароматом, который раскрылся от горячей плиты в кухне, от того, что она бегом поднималась по лестнице и, возможно, из-за ее недавнего непонятного румянца.
Вдруг он увидел, что его тень упала на бумагу.
Элайза замерла, когда Филипп завис над ней.
– Все написано правильно. – Ее голос стал чуть писклявым. – Если вы об этом беспокоитесь.
Сколько времени прошло с тех пор, как он был так близок к женщине? Без сомнения, слишком много, что может объяснить почти безумную вспышку удовольствия и желание прикоснуться языком к бледной полоске кожи между ее воротничком и затылком.
