Былой опыт подсказывал ему, что именно с этого места лучше всего начинать обольщение.
Ла Вей сделал два шага назад. Голова у него слегка закружилась, словно он окунулся в опиумный дурман и тут же вынырнул из него.
– Пожалуйста, прочитайте мне то, что написали, – попросил он.
Элайза прочла письмо быстро – как и все, что она делала.
Филипп, довольный, кивнул:
– Что ж, думаю, сгодится. Ну хорошо, тогда…
Он глубоко вздохнул – его дедушка захочет узнать все.
– Была глубокая ночь, их было шестеро, дедушка. Они появились из темноты возле Хорслидаун-стейрз, что на Темзе.
Я находился в Лондоне по приказу короля, давшего мне одно поручение. Подозреваю, что их целью было помешать мне сделать то, за что мне заплатили, а я как раз должен был остановить их и не допустить, чтобы они совершили задуманное… Я чувствовал, как мой клинок входит в проклятое брюхо одного остолопа, который потом с Божьей помощью пополз куда-то подыхать, пока я… Миссис Фонтейн, почему вы не пишете?
Элайза застыла изваянием. Ее лицо побелело, как гусиное перо для письма.
Она смотрела на принца в полном ужасе.
– Миссис Фонтейн! – раздраженно повторил Филипп.
– Шестеро?…
– Да. Мой дед обожает истории о сражениях и бесстрашии. – В голосе ла Вея прозвучали ироничные нотки.
Элайза засияла:
– О! Так, выходит, их все-таки было не шестеро?
– Нет, как я и сказал, их было шестеро, – неспешно и четко произнес принц, как будто она была несмышленым ребенком. – Прошу вас, будьте внимательны, миссис Фонтейн.
Она слегка приоткрыла рот и издала еле слышный сухой звук, а потом выпалила:
– Да, но вы все же живы!
По лицу лорда ла Вея пробежала слабая усмешка.
– Я уже начинаю думать, что на моем надгробном камне следует написать: «На этот раз их было семеро».
Элайза смотрела на принца с таким видом, словно он только что напал на нее.
– Я надеюсь, что сказал что-то забавное, миссис Фонтейн. Вы можете смеяться.
Ее рот скривился в неубедительной, абсолютно вынужденной усмешке.
– Но… как вы узнали, что их бы шестеро? Ведь стояла глухая ночь?
– Можете быть уверены, что все, что я вам диктую, – правда.
Честно говоря, даже сам Филипп не знал, как ему удалось пересчитать нападавших, но пребывал в уверенности, что их было именно шестеро. Когда он дрался, его зрение становилось острее. Он отчетливо все видел: каждое лицо, мелькание клинков, слышал звуки наносимых и принимаемых ударов, запах немытых мужских тел, помнил то мгновение, когда понял, что нанесенный ему удар может оказаться смертельным.
