Любовь в никогдабре

— Виктор, здравствуй! Я к тебе по личному делу… — Я решил сразу взять быка за рога.

— Я так и понял, — усмехнулся тот, оторвавшись от созерцания бумаг, — иначе просто позвонил бы. Ну рассказывай, с чем пожаловал, что за важное дело в такую рань?

— В общем, ты недавно сам рассказывал, как свою хранительницу обихаживал и так и эдак… — Я даже подался вперед и понизил голос: дело всё же щепетильное. — Так вот, скажи: как ты с ней спишь до сих пор? И вообще, где твоя хранительница? Хочу и с ней поговорить.

Я специально не стал даже пытаться узнавать детали или говорить об уроке, запрете и прочем: во-первых, сомневаюсь, что получилось бы — сидел бы ртом хлопал, как рыба на воздухе, во-вторых, Воронцов не дурак, и так всё понял — вон как глаза загорелись.

— Крутов, я тебя уважаю, но шел бы ты своими делами заниматься… У тебя инициация скоро? Вот и займись подготовкой, а ко мне и тем более к моей хранительнице не вздумай лезть! Я надеюсь, мы друг друга услышали? Мне работать нужно. Выход сам найдешь.

— Не слишком ли ты резок? Не с простым иннифером беседу ведешь… Аукнется…

— Пусть…

И Виктор снова уткнулся в бумаги.

«Надо же, какие мы бесстрашные… — прорычал я про себя. — Что ж, ладно. Воронцов не единственный возможный источник информации».

Я ушел, мысленно поставив напротив фамилии Воронцова галочку.

Интересно, чего это он такой несговорчивый? То языком мёл не хуже веника, не остановить было, а тут вдруг слова не вытащишь.

Что-то тут нечисто… Я понял! Он, кажется, свое ноу-хау хотел только для себя оставить, не делиться с сородичами находкой… Ну, со мной этот номер не прокатит!

Я тут же позвонил своим инниферам, попросил найти хранительницу Воронцова, узнать, где она.

***Наталью Пронину нашли буквально через час. А еще через два я подъехал по нужному адресу. И стоял я у… больницы.

«Что с ней случилось? А вдруг это дело рук „круга избранных“?»

Я поднимался на третий этаж в ее палату хмурый, словно ноябрьское утро.

Вот только пройду инициацию и вплотную займусь кругом. И мне всё равно, что это мои сородичи — мучить и убивать хранительниц не дело. Да, я по-прежнему так думал даже с учетом того, что узнал о последнем «уроке».